Анализ произведения шарлотты бронте «джейн эйр»

Анализ Джейн Эйр Ш. Бронте (стр. 1 из 2)

Контрольная работа

Матушкин Артемий

Джейн Эйр» — социально-психологический роман воспитания. Последовательно раскрывающий духовную эволюцию героини, повествуя о формировании цельного, гордого и сильного характера Джейн. Роман часто называют автобиографическим, хотя изображенные в нем лица и события не имеют прямого отношения к жизни автора.

История жизни Джен Эйр— плод художественного вымысла, но мир ее внутренних переживаний, безусловно, близок Ш.Бронте. Повествование, идущее от лица героини, носит ярко выраженную лирическую окраску.

И хотя сама Бронте в отличие от своей героини, с раннего детства познавшей всю горечь сиротства и чужого хлеба, выросла в большой семье, в окружении брата и сестер — натур художественных, тонких, ей, так же как и Д.Э., суждено было пережить всех своих близких. Ш.

Обратите внимание
Обратите внимание

Бронте ушла из жизни в возрасте тридцати девяти лет, похоронив брата и сестер, так и не узнав тех радостей супружества и материнства, которыми так щедро наделила свою литературную героиню.

[/su_box]

«Помню трепетное, хрупкое создание, маленькую ладонь, большие черные глаза. Пожалуй, главной чертой ее характера была пылкая честность,— писал о Шарлоте Бронте ее любимый автор УМ.

Теккерей, которому она посвятила второе издание своего романа. Она творила суд над современниками, с особой чуткостью улавливая в них заносчивость и фальшь.

В ее душе всегда жило великое святое уважение к правде и справедливости».

В этом портрете угадываются черты не только Ш.Бронте, но и созданной ею героини. В Джен Эйр мы находим ту же непреклонность, честность, моральный ригоризм.

Слова героини: «Женщины испытывают то же, что и мужчины; у них та же потребность проявлять свои способности и искать для себя поле деятельности, как и у их собратьев мужчин; вынужденные жить под суровым гнетом традиций, в косной среде, они страдают совершенно так же, как страдали бы на их месте мужчины» — звучат как авторское кредо и ключ к прочтению романа.

Романтика и «готика», с одной стороны, почти болезненная эротика – с другой, были порождены самой темой и отношением к ней Бронте: описание огромного чувства Джейн к Рочестеру – напряженного до последнего предела, почти неистового, выбор героя с необыкновенной судьбой, страстного, мрачного и как может показаться по началу, обреченного.

Чувство Джейн к Рочестеру проходит через горнило страшных испытаний, но получает счастливое завершение.

Отсюда замена в финале сущего желаемым, а это «wishful thinking» должно было толкнуть Бронте на обращение к романтическим образцам.

Она не могла писать историю любви Джейн к Рочестеру, в особенности любовь Рочестера к Джейн, не изменяя реалистическому методу и реалистическим приемам письма.

Важно

Вторая тема – хотя и неразрывно связанная с первой – создавалась Бронте- реалистом, той Бронте которая восхищалась Теккереем как непревзойденным мастером реализма и стремилась ему подражать. Реальные люди Англии середины ХІХ века и характеры, типичные для различных слоев общества, — тот широкий «фон», на котором развертывается история романтического чувства главной героини романа.

Важно

Отрывать в «Джейн Эйр» романтическое от реалистического невозможно: книга воспринимается в ее художественном единстве, и в этом единстве ее сила. Но очень важно разобраться в формировании причудливого сплава двух пафосов, двух очень различных тенденций в книге.

«Стрельба мимо цели» до сих пор происходит в некоторых англоязычных работах,- отмечает В.

Ивашева,- когда объявляя роман реалистическим, закрывают глаза на разнообразие стилистических ключей, в которых он написан, либо считая его романтическим, не видят в нем силы реалистического пласта.

Даже «неправдоподобие», в котором неоднократно упрекали автора, постигается по законом реалистического искусства, не отвергающего воображение. Бронте понимала реализм по-своему и писала на основе своих, уже сложившихся к середине 40-х годов эстетических принципов.

«Джейн Эйр» построена по композиционным законам «романа воспитания». Все, что происходит с Джейн Эйр», — эпизоды в жизненной эволюции героини, приходящей через борьбу, страдания и трудности к постижению долга, а от этого постижения к счастью.

Первый этап житейского воспитания Джейн (ребенка, родившегося в результате брака, неугодного семье богатых родителей матери), пребывание ее в доме тетки мисс Рид – богатой аристократки, помешанной на аристократических традициях, но превыше всего любящей деньги, наконец, бунт Джейн против миссис Рид и последующее изгнание девочки из дома Ридов. Первый этап воспитания Джейн завершается помещением героини в Локвуд – пансион для сирот бедных священников. Эпизод этот также кончается бунтом: Джейн покидает школу-тюрьму и находит место гувернантки.

С момента приезда Джейн в замок Рочестера начинается третий – и главный для автора эпизод романа – торнфильдский.

Все в торнфильдском эпизоде «неправдоподобно»,- упрекал Бронте Уолтер Аллен. При всей проницательности критика, в данном случае он упрощает дело. Бронте меньше всего стремилась в данной части к правдоподобию. Почти все образы, связанные с Торнфильдом, — намеренное преувеличение, сатирическая, а порой романтическая гипербола.

Бронте меняет здесь и метод изображения, и эмоциональный ключ повествования. Все восемнадцать глав, т.е. большая часть романа, почти целиком вписывается в картину романтического романа, частично даже «готического». Романтический пафос превалирует как в повествовании, так и в передаче нарастающего чувства Рочестера к Джейн Эйр и Джен к Рочестеру.

Совет

Романтичен и его аллегорический аккомпанемент: сны Джейн, разбитое молнией дерево и тому подобное.

В «Джен Эйр» есть высокая романтика в изображении чувств, придающая своеобразную прелесть этой книге и неотъемлемая от ее вольнолюбивого бунтарского духа. Но роман не свободен и от наивных традиционных романтических штампов. Мрачный образ сумасшедшей жены Рочестера и таинственные происшествия в его замке напоминают готические романы XVIII века, которыми зачитывались сестры Бронте.

Писательница переосмысливает в других ситуациях некоторые типично романтические элементы. Возьмем, к примеру, «эпизод с голосом» Рочестера.

Голос, который зовет Джейн из далека и которому она повинуется (в главе ХХХV), сегодня воспринимается по-другому, чем это воспринималось сто, даже пятьдесят лет назад.

Любопытно, что воспроизведя типичный случай телепатической передачи, Бронте за сто лет до того, как подобные явления стали предметом научного изучения, писала «Это не обман чувств и не колдовство – это лишь неразгаданное явление Природы (the work of Nature)».

Таким образом, можно сказать, что в творчестве Ш. Бронте проявилась особая подвижность идейно-эстетической грани между романтизмом и реализмом. Эта особенность проявилась и в тех художественно-стилистических средствах, которые она использовала в портретных изображениях своих персонажей.

Специфика словесного портрета, как и портрета в живописи, обусловливается, прежде всего, прямой обращенностью к индивидуальности определенного лица.

Достоверность, или как принято говорить портретное сходство является неотъемлемой принадлежностью жанра.

Обратите внимание

Это сходство обнаруживается в соответствии воссоздаваемого образа оригиналу, живой натуре, которая познается писателем как художественное целое, как самостоятельный и по-своему завершенный сюжет для словесного живописания.

Обратите внимание

Именно в целостном изображении индивидуальности человека, неповторимости его «лица», мышления, которые проявляются как в его характере, манере поведения, языке, так и в его биографии, творческой деятельности, разнообразных приметах индивидуального бытия, отражающих духовный мир воссоздаваемой личности, раскрывается эстетическая сущность жанра литературного портрета.

Шарлотта Бронте проявила себя мастером литературного портрета. Ее творчество отличает тщательность в выборе слов и оборотов, используемых для внешней характеристики образов, но главная задача, которую она с блеском решила, была все же в том чтобы показать и внутренний мир людей, которых она рисовала: этой задаче она подчиняла все остальное,- отмечал Эрл Найс.

Решая характеры, Бронте прибегала к различным приемам письма, стремясь к наиболее выразительному воспроизведению типического для той или другой личности. В одних случаях она намеренно гиперболизирует (Бланш Ингрэм и ее мать леди Ингрэм), в других придерживается строгого воспроизведения жизненной «нормы» (попечитель Брокльхерст, священник Риверс).

Читатель получает скупой портрет внешности Брокльхерста. Он высок ростом и худ. Сюртук его застегнут на все пуговицы. Однако образ попечителя раскрыт через диалог и без всякого комментария автора.

«Система» педагогических взглядов Брокльхерста раскрывается с большой полнотой в эпизоде, где он приказывает остричь наголо девушку, у которой от природы кудрявые волосы.

Здесь нет ни единого комментария автора, только несколько, как бы мимоходом брошенных фраз, показывающих реакцию воспитательницы на приказ начальника: Темпль «проводит носовым платком по губам, словно стирая невольную улыбку».

По-другому нарисована местная знать, собравшаяся в доме Рочестеров. Здесь жало ее сатиры острей, интонация становится более язвительной и используется гиперболизация.

Бланш Ингрэм называет леди Ингрэм «леди мать», а та отвечает дочери называя ее не иначе, как то «душа моя», то «моя лучшая» (mi best), то мой ландыш (mi lily), эти нелепые в устах благовоспитанных дам эпитеты не «незнание жизни», а намеренное обращение к гротеску.

Важно

Но к приемам гротеска Бронте прибегает не часто. В большинстве случаев, решая характеры и рисуя портреты, она предпочитает прямое реалистическое отражение. На ее палитре множество различных оттенков. Так, портрет Риверса дается совсем в иных тонах, чем резко шаржированный рисунок Брокльхерста. Оттенки тоньше, подбор слов богаче и полнее.

Источник: http://MirZnanii.com/a/358147/analiz-dzheyn-eyr-sh-bronte

Воспитательный потенциал романа Шарлотты Бронте «Джен Эйр»



A key feature of this novel is a profound social meaning and expression methods of education of orphans. The piece covered a lot of controversial issues moral, ethical, and social plan. The importance of humanity and the problem of choice of life creates the need to read this work.

<\p>

Keywords: education, humanity, duty, love, violence, education, orphans, the orphanage.<\p>

Рассматриваемый нами роман «Джейн Эйр» является одним из самых популярных и значительных произведений английской литературы не только 19 века, но и в современности.

Роман вышел в свет в 1847 году под псевдонимом Каррер Белл в издательстве «Смит, Элдер и К» и как не удивительно, был отклонен многими издательствами, пока, в августе 1847 года, его не прочел У. Уильямс, редактор «Смит, Элдер и К».Уильямс, согласно свидетельству писательницы Элизабет Гаскелл, первому биографу Шарлотты Бронте, был «поражен его оригинальностью».

Уже 19 октября — рекордные для того времени сроки — Шарлотта получила шесть авторских экземпляров. В романе Шарлотты Бронте «Джейн Эйр» сочетаются черты автобиографического и социального — психологического романа [1, c.535].<\p>

«Джейн Эйр» — роман от первого лица.

Все, что показывает автор, показано от имени восемнадцатилетней героини, но настроение и чувства Джейн – это настроение и чувства самой Шарлотты. Роман строится по канону романа воспитания, показывая становление независимой личности.

Исключительность произведения заключаются в том, что главной героиней является лицо женского пола – молодая девушка, что было не характерно для литературы того времени. В образе героини писательница воплотила свои представления о современной женщине, способной определить свою жизнь, стать не только женой, но и реализоваться на общественном поприще.

В условиях Викторианской Англии такая постановка проблемы была воспринята как проявление крайней смелости взглядов писательницы. Образа, подобного Джейн Эйр не было ни у кого из современников Бронте. Она являлась носительницей нового типа самосознания, духовного воспитания и нравственности.

Совет

Новаторский характер романа «Джейн Эйр» состоит также в том, что в нем изображена героиня, смело отстаивающая свое человеческое достоинство, право на самостоятельную трудовую жизнь, собственное мнение, самовыражение и способность самостоятельно сделать выбор.

<\p>

Писательница в романе затрагивает, и в соответствии со своими взглядами на вещи, решает многие актуальные социально – педагогические вопросы не только своего времени, но и современности: вопрос воспитания и образования малоимущих, вопрос положения женщины, самоопределение личности, бьющейся в тисках враждебного ей мира, вопрос об отношениях между людьми в обществе, где мерилом ценностей выступают деньги. В романе писательница выступает пламенной защитницей женского равноправия, пока еще не политического, но равенства женщины с мужчиной в семье и трудовой деятельности [1, c.540].<\p>

Сила воздействия произведения Ш. Бронте – в правде чувств, в их истинности, в соединении реального и романтического, в покоряющей своей увлекательностью истории простой девочки сироты, далее гувернантки, способной на большую и преданную любовь и сумевшей сохранить свои моральные принципы, получить образование, стремится к независимости, найти свое счастье. В книге заключен бессмертный мотив сказочной Золушки, предстающей в образе столь похожей на саму Бронте юной Джейн Эйр, которая умеет противостоять превратностям судьбы, энергичному напору своего хозяина, сохранить чувство собственного достоинства и заключить в финале счастливый брак.<\p>

Повествование в романе выстроено хронологически, все главы объединены главной героиней. Каждая глава романа, по мнению автора, похожа на действие в пьесе. Принцип драматического построения – один из характерных в творческой манере Ш. Бронте. Движение прозы осуществляется через многочисленные диалоги, в построении которых Ш. Бронте обнаружила удивительное мастерство. Каждый из диалогов имеет специфическую окраску: самоутверждение, страстная исповедь, печальное предчувствие, философски окрашенный спор о мире, человеке, вопросах нравственности, восптанности, справедливости. Лейтмотивом романа является почти постоянно дующий холодный, пронизывающий ветер, метафора эмоционально насыщенной и быстро меняющейся жизни. Большую роль в романе играют различные символы: звуки, краски, присутствие в доме некой тайны, неожиданно начинающийся пожар, разорванная фата героини, туманы, предчувствия, вещие сны – все эти моменты являются приметами романтизма. Для характеристики героев автор часто использует принцип контраста. Ослепительная красота аристократки Бланш Ингрем сочетается с крайним эгоизмом, жестокостью, чёрствостью. Внешняя невзрачность Джейн Эйр – с глубиной и искренностью чувств, душевным благородством, воспитанностью. Природа и человек воспринимаются Ш. Бронте в тесном единстве. Разнообразные явления природы: гроза, буря, проливной дождь – подчеркивают эмоциональное состояние героев, усиливают нюансировку чувств. Бурному объяснению в любви и несостоявшейся свадьбе (кульминация романа) предшествует символическая сцена грозы в саду Торнфильда, удар молнии, расколовший на две части старый каштан, который символизирует предстоящую разлуку любящих. Сами герои в какой-то степени романтичны и сказочны.<\p>

Роман распадается на две части. В первой рассматривается личность в соотнесении с ее душевным миром, вопросы нравственности, воспитанности, положения сиротства и нищеты, женского равноправия и т.д. Во второй, повествующей о скитаниях Джейн Эйр, также поставлены актуальные проблемы. Более остро звучит тема социального неравенства, тяжелого положения батраков, чьих детей учит Джейн Эйр в деревенской школе, постепенно осознавая, что бедные крестьяне – «такие же существа из плоти и крови, как и отпрыски самых знатных фамилий». Два мужских центральных образа представляют собой антитезу (слепой, но обладающий внутренним зрением Рочестер, и зрячий «слепец» Сент-Джон) [1, c. 541]. Особую глубину повествованию придает философский стержень, гегелевская мысль о живом развитии идеи как тезис, антитезис и синтез, что определяет внутреннюю структуру. Каждый из трех центральных персонажей олицетворяет собой определенный жизненный путь, который соотносится, так или иначе, с нравственным идеалом, выдвигаемым автором. Шарлотта Бронте первая показала обществу страдания женщины, которая видит закрытыми все пути жизни, кроме единственного, указанного ей природой, но и на этом пути ее ждут беды и разочарования. Устами своих героинь писательница призывали общество взглянуть на социальное неравенство, положение сирот и неприглядную участь женщин, на отсутствие возможностей для их развития как полноценных членов общества. Женщина в творчестве Бронте – существо свободолюбивое, независимое, равное мужчине по интеллекту и силе характера. В этом аспекте интересна связь творчества Бронте и с XVIII веком, веком Просвещения, почему, в частности, закономерен вопрос о продолжении Шарлоттой и ее сестрами традиции. Роман Бронте становится идеалом, и образцом многих произведений. Укореняется сама типология образа бедной сироты, но гордой девушки и конфликта, ситуации, «заданной» Шарлоттой Бронте в ее знаменитом романе: героиня (не обязательно гувернантка, но, как правило, молодая девушка или женщина) оказывается в неблагоприятных обстоятельствах и только благодаря своей моральной цельности, стойкости, уму и характеру преодолевает жизненные невзгоды. Более того – добивается успеха, в том числе и прежде всего – материального. В отличие от своей сестры Эмили, Шарлотта Бронте не была чужда сентиментальных, готических и романтических склонностей. В «Джейн Эйр» использованы многие традиции готического романа, например, готическое поместье. Также в романе есть мистика в готическом духе. Если явление маленькой Джейн духа ее покойного дяди Рида еще можно приписать разыгравшемуся детскому воображению, то голос Рочестера, который Джейн слышит, находясь за много миль от любимого (потом он рассказывает ей, что именно в то время вслух позвал ее), — это уже полноценный мистический эпизод в романе. В романе фигурирует байронический герой (Рочестер), а также сумасшедшая женщина (Берта, его жена). Берта бросается на своего брата «подобно вампиру» [1, c. 247]. Но роман, написанный в 1847 году, когда романтизм как литературное направление уже сошел в английской литературной сцены, интересен прежде всего тем, что это одно из первых произведений, утверждавших независимость и равноправие женщины, как такого же человека, как и мужчина. Консервативная критика обвиняла героиню Шарлотты Бронте в безнравственности потому, что она жаждала достойной жизни и не смирялась с унижениями со стороны своих родственников, а еще и потому, что в любви Джейн Эйр чувствует себя равным Рочестеру человеком. Критиков невероятно возмущал тот факт, что Джейн практически осмеливается признаться в любви мистеру Рочестеру. Тем не менее, Джейн ни в коем случае не безнравственное существо. Для нее ее нравственность, для нее правильный поступок важнее ее личного счастья. Вернее, она не может быть счастлива, если ее счастье покоится на том, что она считает безнравственным. Роман выстроен так, чтобы отвести от Джейн любые упреки в ханжестве и лицемерии. Узнав, что ее воспитанница Адель – незаконная дочь Рочестера и французской танцовщицы, Джейн не отшатывается от нее в лицемерном моральном ужасе, но, наоборот, говорит, что будет еще больше любить бедную девочку. «Джейн Эйр» — это роман о человеке с бесконечным чувством своего достоинства, с врожденным нравственным чувством, и роман о человеке, для которого нравственность – высшая ценность, выше, чем ее личное счастье, которое невозможно на основе того, что сам человек, а не общество, считает безнравственным. Неудивительно, что Джейн вознаграждается за свой стоицизм и обретает как раз то счастье, от которого она так бесповоротно, казалось бы, отказывается.<\p>

Таким образом, данное литературное произведение имеет очень глубокий социальный смысл и обладает огромным воспитательным потенциалом. Он привлекает и поражает образом главной героини – девушки сироты, смелая и чистая душой, она одиноко ведет тяжкую борьбу за достойное самостоятельное существование, честность, нравственность и человеческое достоинство. Она столь же беспощадна и к любым проявлениям накопительства, преклонения перед деньгами, так же оставаясь реалисткой в самом главном – в правдивом и типичном изображении социальной среды, социальных отношений и человеческих характеров.<\p>

Литература:<\p>

  1. Бронте Ш. Джен Эйр: Роман/Пер. с англ. В. Станевич; Послесл. З. Гражданской. – Мн.: Беларусь; Химки: Акция, 1992. – 544с.

Основные термины (генерируются автоматически): роман, главная героиня, женское равноправие, личное счастье, молодая девушка, социальное неравенство, человеческое достоинство, нравственность, образ.

Источник: https://moluch.ru/archive/135/37675/

Анализ Джейн Эйр Ш. Бронте

Контрольная работа

Матушкин Артемий

Джейн Эйр» — социально-психологический роман воспитания. Последовательно раскрывающий духовную эволюцию героини, повествуя о формировании цельного, гордого и сильного характера Джейн. Роман часто называют автобиографическим, хотя изображенные в нем лица и события не имеют прямого отношения к жизни автора.

История жизни Джен Эйр— плод художественного вымысла, но мир ее внутренних переживаний, безусловно, близок Ш.Бронте. Повествование, идущее от лица героини, носит ярко выраженную лирическую окраску.

И хотя сама Бронте в отличие от своей героини, с раннего детства познавшей всю горечь сиротства и чужого хлеба, выросла в большой семье, в окружении брата и сестер — натур художественных, тонких, ей, так же как и Д.Э., суждено было пережить всех своих близких. Ш.

Обратите внимание
Обратите внимание

Бронте ушла из жизни в возрасте тридцати девяти лет, похоронив брата и сестер, так и не узнав тех радостей супружества и материнства, которыми так щедро наделила свою литературную героиню.

[/su_box]

«Помню трепетное, хрупкое создание, маленькую ладонь, большие черные глаза. Пожалуй, главной чертой ее характера была пылкая честность,— писал о Шарлоте Бронте ее любимый автор УМ.

Теккерей, которому она посвятила второе издание своего романа. Она творила суд над современниками, с особой чуткостью улавливая в них заносчивость и фальшь.

В ее душе всегда жило великое святое уважение к правде и справедливости».

В этом портрете угадываются черты не только Ш.Бронте, но и созданной ею героини. В Джен Эйр мы находим ту же непреклонность, честность, моральный ригоризм.

Слова героини: «Женщины испытывают то же, что и мужчины; у них та же потребность проявлять свои способности и искать для себя поле деятельности, как и у их собратьев мужчин; вынужденные жить под суровым гнетом традиций, в косной среде, они страдают совершенно так же, как страдали бы на их месте мужчины» — звучат как авторское кредо и ключ к прочтению романа.

Романтика и «готика», с одной стороны, почти болезненная эротика – с другой, были порождены самой темой и отношением к ней Бронте: описание огромного чувства Джейн к Рочестеру – напряженного до последнего предела, почти неистового, выбор героя с необыкновенной судьбой, страстного, мрачного и как может показаться по началу, обреченного.

<\p>

Чувство Джейн к Рочестеру проходит через горнило страшных испытаний, но получает счастливое завершение. Отсюда замена в финале сущего желаемым, а это «wishful thinking» должно было толкнуть Бронте на обращение к романтическим образцам.

Она не могла писать историю любви Джейн к Рочестеру, в особенности любовь Рочестера к Джейн, не изменяя реалистическому методу и реалистическим приемам письма.

Важно

Вторая тема – хотя и неразрывно связанная с первой – создавалась Бронте- реалистом, той Бронте которая восхищалась Теккереем как непревзойденным мастером реализма и стремилась ему подражать. Реальные люди Англии середины ХІХ века и характеры, типичные для различных слоев общества, — тот широкий «фон», на котором развертывается история романтического чувства главной героини романа.

Важно

Отрывать в «Джейн Эйр» романтическое от реалистического невозможно: книга воспринимается в ее художественном единстве, и в этом единстве ее сила. Но очень важно разобраться в формировании причудливого сплава двух пафосов, двух очень различных тенденций в книге.

«Стрельба мимо цели» до сих пор происходит в некоторых англоязычных работах,- отмечает В.

Ивашева,- когда объявляя роман реалистическим, закрывают глаза на разнообразие стилистических ключей, в которых он написан, либо считая его романтическим, не видят в нем силы реалистического пласта.

Даже «неправдоподобие», в котором неоднократно упрекали автора, постигается по законом реалистического искусства, не отвергающего воображение. Бронте понимала реализм по-своему и писала на основе своих, уже сложившихся к середине 40-х годов эстетических принципов.

«Джейн Эйр» построена по композиционным законам «романа воспитания». Все, что происходит с Джейн Эйр», — эпизоды в жизненной эволюции героини, приходящей через борьбу, страдания и трудности к постижению долга, а от этого постижения к счастью.

Первый этап житейского воспитания Джейн (ребенка, родившегося в результате брака, неугодного семье богатых родителей матери), пребывание ее в доме тетки мисс Рид – богатой аристократки, помешанной на аристократических традициях, но превыше всего любящей деньги, наконец, бунт Джейн против миссис Рид и последующее изгнание девочки из дома Ридов. Первый этап воспитания Джейн завершается помещением героини в Локвуд – пансион для сирот бедных священников. Эпизод этот также кончается бунтом: Джейн покидает школу-тюрьму и находит место гувернантки.

С момента приезда Джейн в замок Рочестера начинается третий – и главный для автора эпизод романа – торнфильдский.

Все в торнфильдском эпизоде «неправдоподобно»,- упрекал Бронте Уолтер Аллен. При всей проницательности критика, в данном случае он упрощает дело. Бронте меньше всего стремилась в данной части к правдоподобию. Почти все образы, связанные с Торнфильдом, — намеренное преувеличение, сатирическая, а порой романтическая гипербола.

Бронте меняет здесь и метод изображения, и эмоциональный ключ повествования. Все восемнадцать глав, т.е. большая часть романа, почти целиком вписывается в картину романтического романа, частично даже «готического». Романтический пафос превалирует как в повествовании, так и в передаче нарастающего чувства Рочестера к Джейн Эйр и Джен к Рочестеру.

Романтичен и его аллегорический аккомпанемент: сны Джейн, разбитое молнией дерево и тому подобное.<\p>

Совет

В «Джен Эйр» есть высокая романтика в изображении чувств, придающая своеобразную прелесть этой книге и неотъемлемая от ее вольнолюбивого бунтарского духа. Но роман не свободен и от наивных традиционных романтических штампов.

Мрачный образ сумасшедшей жены Рочестера и таинственные происшествия в его замке напоминают готические романы XVIII века, которыми зачитывались сестры Бронте.

Писательница переосмысливает в других ситуациях некоторые типично романтические элементы. Возьмем, к примеру, «эпизод с голосом» Рочестера.

Голос, который зовет Джейн из далека и которому она повинуется (в главе ХХХV), сегодня воспринимается по-другому, чем это воспринималось сто, даже пятьдесят лет назад.

Любопытно, что воспроизведя типичный случай телепатической передачи, Бронте за сто лет до того, как подобные явления стали предметом научного изучения, писала «Это не обман чувств и не колдовство – это лишь неразгаданное явление Природы (the work of Nature)».

Таким образом, можно сказать, что в творчестве Ш. Бронте проявилась особая подвижность идейно-эстетической грани между романтизмом и реализмом. Эта особенность проявилась и в тех художественно-стилистических средствах, которые она использовала в портретных изображениях своих персонажей.

<\p>

Специфика словесного портрета, как и портрета в живописи, обусловливается, прежде всего, прямой обращенностью к индивидуальности определенного лица. Достоверность, или как принято говорить портретное сходство является неотъемлемой принадлежностью жанра.

Обратите внимание

Это сходство обнаруживается в соответствии воссоздаваемого образа оригиналу, живой натуре, которая познается писателем как художественное целое, как самостоятельный и по-своему завершенный сюжет для словесного живописания.

<\p>

Обратите внимание

Именно в целостном изображении индивидуальности человека, неповторимости его «лица», мышления, которые проявляются как в его характере, манере поведения, языке, так и в его биографии, творческой деятельности, разнообразных приметах индивидуального бытия, отражающих духовный мир воссоздаваемой личности, раскрывается эстетическая сущность жанра литературного портрета.

Шарлотта Бронте проявила себя мастером литературного портрета. Ее творчество отличает тщательность в выборе слов и оборотов, используемых для внешней характеристики образов, но главная задача, которую она с блеском решила, была все же в том чтобы показать и внутренний мир людей, которых она рисовала: этой задаче она подчиняла все остальное,- отмечал Эрл Найс.

Решая характеры, Бронте прибегала к различным приемам письма, стремясь к наиболее выразительному воспроизведению типического для той или другой личности. В одних случаях она намеренно гиперболизирует (Бланш Ингрэм и ее мать леди Ингрэм), в других придерживается строгого воспроизведения жизненной «нормы» (попечитель Брокльхерст, священник Риверс).

Читатель получает скупой портрет внешности Брокльхерста. Он высок ростом и худ. Сюртук его застегнут на все пуговицы. Однако образ попечителя раскрыт через диалог и без всякого комментария автора.

«Система» педагогических взглядов Брокльхерста раскрывается с большой полнотой в эпизоде, где он приказывает остричь наголо девушку, у которой от природы кудрявые волосы.

Здесь нет ни единого комментария автора, только несколько, как бы мимоходом брошенных фраз, показывающих реакцию воспитательницы на приказ начальника: Темпль «проводит носовым платком по губам, словно стирая невольную улыбку».<\p>

По-другому нарисована местная знать, собравшаяся в доме Рочестеров.

Здесь жало ее сатиры острей, интонация становится более язвительной и используется гиперболизация. Бланш Ингрэм называет леди Ингрэм «леди мать», а та отвечает дочери называя ее не иначе, как то «душа моя», то «моя лучшая» (mi best), то мой ландыш (mi lily), эти нелепые в устах благовоспитанных дам эпитеты не «незнание жизни», а намеренное обращение к гротеску.

Важно

Но к приемам гротеска Бронте прибегает не часто. В большинстве случаев, решая характеры и рисуя портреты, она предпочитает прямое реалистическое отражение. На ее палитре множество различных оттенков. Так, портрет Риверса дается совсем в иных тонах, чем резко шаржированный рисунок Брокльхерста. Оттенки тоньше, подбор слов богаче и полнее.

<\p>

Бронте тщательно описывает внешность молодого священника – продуманный прием, подчеркивающий контраст между внешним и внутренним обликом Риверса, внешне прекрасного, но внутренне холодного и бесчувственного, не любящего людей, которым служит, лишь «выполняя свой долг».

« Я взглянула на его черты, прекрасные в своей гармоничности, но страшные своей неподвижной суровостью,- рассказывает героиня,- на его энергичный, но холодный лоб, на глаза – яркие, глубокие и пронизывающие, но лишенные нежности, на его высокую внушительную фигуру и представила себе, что я его жена…». Он напоминает холодный мрамор античной скульптуры.

Важно

Его поцелуй ощущается как могильный холод. « На свете не существует ни мраморных, ни ледяных поцелуев, но именно так мне хотелось бы назвать поцелуй моего кузена», — говорится от лица Джейн.

Таким образом, психологический портрет Риверса превосходно раскрыт через портрет внешний, перед нами – фанатик, глухой к чужим чувствам – типичный представитель пуританского мировосприятия. Лепка характера Сент-Джона Риверса – одна из больших удач Бронте-реалиста. Но реалистическое начало доминирует в романе.

Оно проявляется и в глубоко типических образах антагонистов главной героини, и в четкости и строгости психологического рисунка ее образа, и в подчеркнуто суховатой манере повествования, а главное — в созвучности ее образа революционной атмосфере 40-х годов XIX в.

, когда необычайно актуально прозвучали слова героини романа Бронте — сельской учительницы Джейн Эйр: «Я не должна забывать, что эти бедно одетые маленькие крестьянки — такие же существа из плоти и крови, как и отпрыски самых знатных фамилий, и что зачатки природного благородства, чуткости, ума и доброты живут в их сердцах, так же как и в сердцах детей знатного происхождения».

Хотя, если внимательно изучать творчество той же Шарлотты, бунтарство просматривается, причем ярко. Является отличительной чертой ее знаменитой Джен Эйр. «…Ты хороша с теми, кто хорош с тобой. А по-моему, так и надо.

Если бы люди всегда слушались тех, кто жесток и несправедлив, злые так бы все и делали по-своему: они бы ничего не боялись и становились бы все хуже и хуже.

Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар – я уверена в этом, — и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас», — горячилась десятилетняя героиня в разговоре со своей кроткой миролюбивой всепрощающей в согласии с библейскими заповедями подругой Элен Бернс.

Именно эта реалистическая живая резкость характера девочки и вызвала живой отклик у читателей.

Ведь даже самые примерные прихожане любой церкви крайне редко в реальной жизни руководствуются принципом подставления левой щеки, так жить, выживать, не защищаясь от недоброжелателей, не отвечая ударом на удар практически невозможно.

Совет

Не случайно в литературе героини, подобные Элен Бернс, умирают в детстве или юности, этим авторы говорят, что слишком они хороши для нашего мира, слишком ангелоподобны и поэтому нежизнеспособны. Джен же выжила.

И уже взрослой она простила свои обиды, став спокойнее, сделав шаг внутри себя к полному принятию евангельского учения, но ее острый язычок и наблюдательность никуда не делись, зрелый образ героини не утратил своей живой привлекательности, не стал пресным.

Так у писательницы получился хороший бестселлер с яркими выпуклыми характерами героев, своеобразной смесью романтики и реализма, сказки и жизненности, а самое главное, — светлым финалом, классическим хэппи-эндом. («Женские романы» Шарлотты Бронте по своему уровню отличаются от современных образцов жанра в России и на Западе как небо от земли, она рядом с нынешними авторами бестселлеров выглядит классиком первой величины. Это говорит о том, что сам жанр упростился и деградировал.)

Как уже отмечалось, повествование в романе ведется от первого лица. Традиция такого повествования зарождается еще в ХVІІІ веке, в то время, когда внимание писателей начинает привлекать психология героя. В анализируемом романе эта форма повествования, так же как и другие черты художественного метода, способствует более глубокому раскрытию психологии героев.

<\p>

Совет

В анализируемом романе эта форма повествования, так же как и другие черты художественного метода, способствуют более глубокому раскрытию психологии героини. В форме внутреннего монолога даны размышления Джейн по поводу нравов окружающих ее людей, норм поведения, ее собственных стремлений и переживаний.

Следует отметить, что во внутреннем монологе часто выражены мысли самой Шарлотты Бонте.

Источник: https://botanim.ru/content/analiz-dzhejn-ejr-sh-bronte-730.html

Эстезис — «Джейн Эйр» как первый феминистский роман

СТАТЬЯ«Джейн Эйр» как первый феминистский роман

Для большинства русскоязычных читателей роман Шарлотты Бронте остаётся одной из многих историй любви, тогда как в зарубежных университетах его изучают как первый феминистский литературный манифест, открывший сознанию современников не просто внутренний мир женщины, но женщины, которая определяет себя в первую очередь как «человека».

Моя любимая учительница по литературе в школе часто цитировала Маяковского: «Я – поэт. Этим и интересен. Об этом и пишу.

Обратите внимание

Об остальном – только если это отстоялось словом», подразумевая, что биография автора – это дело вторичное, важнее всего разобраться, что же он хотел сказать, и как нам это его высказывание интерпретировать.

Такой подход, конечно, имеет право на существование, но куда интереснее рассматривать литературное произведение с позиции как авторской биографии (и даже любовных историй), так и с позиции соответствия тому или иному историческому времени.

Роман в контексте викторианской эпохи

«Джейн Эйр» была опубликована в 1847 году под мужским псевдонимом Каррер Белл (Currer Bell), спустя десять лет после начала правления королевы Виктории, которое в русле общественной жизни характеризовалось предельным консерватизмом и строгой моралью.

Отзывы, как водится, были диаметрально противоположными.

 Среди поклонников романа оказался знаменитый английский писатель, Уильям Теккерей, который вспоминал, что читал «Джейн Эйр» с «восторгом, удивлением и радостью», и называл автора «крохотной, суровой Жанной д’Арк, идущей на нас походом, чтобы укорить за лёгкость жизни, лёгкость нравов».

Шарлотта Бронте. Гравюра по портрету Г. Ричмонда, ок. 1850 года

Именно ему Бронте посвятила второе издание, даже не догадываясь, как удивительно похожа история жизни Теккерея на коллизии мистера Рочестера: жена писателя была психически нездорова, он был вынужден прятать её в клинике и искать гувернанток для двух своих дочерей.

Джейн Эйр (кадр из фильма Джейн Эйр, режиссёр Кэри Фукунага, 2011)

Конечно, сплетники заговорили о том, что это история любви самой Шарлотты и Теккерея, общественность была скандализована, а роман буквально смели с полок. А вот Элизабет Ригби, леди Истлейк, считала произведение суровой Жанны д’Арк вульгарным и антихристианским, проникнутым «духом сопротивления».

Феминистический протест

Как ни странно, именно это нелестное в устах критика выражение – «дух сопротивления» – лучше всего описывает характер Джейн Эйр, бедной сироты, которая всю свою жизнь боролась за право поступать так, как хотела она, а не так, как требовало общество.

Пожалуй, главное, что обращает на себя внимание в романе – это настойчивое требование равенства.

Когда камеристка мисс Эббот отчитывает маленькую Джейн за то, что она набросилась на «молодого хозяина» Джона Рида (на самом деле, это был всего лишь ответ на его побои и грубость), она тут же реагирует: «Хозяина? Как так – хозяина? Разве я служанка?».

 И камеристка, и служанка Бесси, и сама миссис Рид, вдова дяди Джейн, единственного её родственника после смерти родителей, наперебой твердят девочке, что её обязанность – угождать миссис Рид, ведь она ей всем обязана. Но Джейн это непонятно: ведь это же не даёт право женщине относиться к ней как к человеку низшего сорта. 

Требование равенства звучит и в словах, которые воспринимаются как жизненное кредо Джейн Эйр: «Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар – я уверена в этом, – и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас». Но, конечно, в рамках феминистического дискурса нас больше всего интересует требование равенства между мужчиной и женщиной.

В знаменитой сцене между ней и мистером Рочестером в двадцать третьей главе Джейн произносит слова, которые являются квинтэссенцией всего её миропонимания: «Вы думаете, я говорящий автомат? Механизм, лишенный чувств? И стерплю, чтобы мой кусочек хлеба был вырван из моих уст и капелька моей живой воды выплеснута из моей чаши? Вы думаете, что, раз я бедна, безродна, некрасива и мала ростом, у меня нет души, нет сердца? Вы ошибаетесь! У меня есть душа, как и у вас, и сердце тоже! И если бы Господь даровал мне немного красоты и много богатства, я бы добилась того, чтобы расстаться со мной вам было бы столь же тяжко, как мне теперь расставаться с вами. Сейчас я говорю с вами без посредничества обычаев и условностей или даже смертной плоти: моя душа обращается к вашей душе, словно они обе миновали врата могилы и мы стоим перед Божьим Престолом равные – потому что мы равны!».

Вне всякого сомнения, это производило эффект разорвавшейся бомбы.

Девушка, столь свободно обращающаяся к мужчине, первая признающаяся ему в любви, поглощённая страстями (и не падающая от них в обморок), да ещё и декларирующая равенство между полами, по крайней мере, в области выражения чувств – есть от чего прийти в ужас благовоспитанной викторианской барышне! Всё та же мисс Ригби, откликаясь на слухи о том, что роман написал не Каррер Белл, а женщина, с негодованием пишет, что, должно быть, это женщина, «которая давно уже потеряла право на общество лиц одного с нею пола». 

«Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар – я уверена в этом, – и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас».

Важно

Современные читатели, впрочем, признание Джейн понять могут и не воспринимают это как нечто из ряда вон выходящее, однако другая, не менее известная, сцена романа способна оставить в замешательстве и спустя несколько веков.

 Когда Джейн узнаёт, что у её возлюбленного есть психически нездоровая жена, она принимает решение покинуть его, невзирая на чувства, хотя мистер Рочестер предлагает ей уехать на юг Франции и жить там, где их никто не знает.

Она отказывается стать его любовницей, но только ли потому, что это считалось аморальным? Ведь Рочестер совершенно справедливо замечает: «Неужели лучше ввергнуть своего ближнего в отчаяние, чем преступить созданный человеком закон, если это никому не принесет вреда? Ведь у тебя же нет ни друзей, ни родных, которых ты бы оскорбила, живя со мной». И ответ Джейн самой себе здесь принципиально важен. Она говорит: «Я оскорблю себя. Чем глубже мое одиночество, без друзей, без поддержки, тем больше я должна уважать себя». Решение стать любовницей оскорбит не викторианскую мораль, не отсутствующую семью, не общество – но её саму. Если Джейн Эйр и может на что-то опереться, то это что-то – её собственные принципы, её свободный выбор. Как бы ни было заманчиво предложение Рочестера, это всё-таки его видение их общего будущего. «Я свободное человеческое существо с независимой волей», – декларирует Джейн, и Рочестер вынужден с ней согласиться: «В руке моей она, как тростник, я мог бы согнуть ее двумя пальцами; но какой толк, если бы я согнул ее, если бы я растерзал, раздавил ее? Загляните в эти глаза, перед вами существо решительное, неукротимое, свободное!»

Женщинам должно быть позволено реализовать свои таланты

Весь роман Джейн сопротивляется навязанным ролям, и в этом сопротивлении, конечно, очень много самой Шарлотты Бронте, которая страстно желала писать, в то время как общество предлагало женщине сидеть дома с детьми и заниматься домашним хозяйством, либо, если женщина одинока, максимально «приличной» для неё считалась работа гувернанткой.

Устами Джейн она выражает протест против такого однобокого понимания женской природы: «Предполагается, что женщине присуще спокойствие; но женщины испытывают то же, что и мужчины; у них та же потребность проявлять свои способности и искать для себя поле деятельности, как и у их собратьев мужчин; вынужденные жить под суровым гнетом традиций, в косной среде, они страдают совершенно так же, как страдали бы на их месте мужчины. И когда привилегированный пол утверждает, что призвание женщины только печь пудинги да вязать чулки, играть на рояле да вышивать сумочки, то это слишком ограниченное суждение».

Джейн Эйр спорит с миссис Рид (иллюстарция Ф. Х. Таунсенда)

Джейн Эйр как новый тип героини романа

Упрощая и обобщая, привычный женский образ в викторианском романе – этакая кисейная барышня. Любая мало-мальски приличная девица обязана немного музицировать, писать акварели в альбомах, обладать томной бледностью, падать в обморок от переизбытка чувств и быть красивой и грациозной, как нежная лилия.

Джейн Эйр решительно из этого канона выбивается. Посудите сами – бедна, подчёркнуто некрасива, максимально рациональна, отчасти даже холодна, постоянно пытается сдерживать лавину своих совсем не английских страстей.

 Злой ребёнок внутри неё (как в сцене в красной комнате), не находит выхода в Джейн так, как это происходит с её своеобразным двойником – безумной Бертой Мэзон, которую мы (глазами Джейн) даже не видим в человеческом облике.

 

Если Джейн Эйр и может на что-то опереться, то это что-то – её собственные принципы, её свободный выбор.

Умение владеть собой, рассуждать, слушать не только сердце, но и разум – это вроде бы мужская прерогатива, и «покушение» Джейн на традиционные психологические особенности гендера – в XIX веке явление совсем новое.

В эссе, посвящённом романам Шарлотты Бронте и её сестры Эмили, писатель и критик Вирджиния Вулф замечает: «Быть во всех случаях самой Джейн Эйр не всегда удобно.

Прежде всего это означает постоянно оставаться гувернанткой, и притом влюбленной, в мире, где большинство людей, – не гувернантки и не влюблены». Быть женщиной в мире, принадлежащем мужчинам, сложно в любом веке.

Но быть свободным существом с независимой волей можно всегда. ■

Екатерина Орлова

Источник: https://aesthesis.ru/magazine/august16/jane-eyre

2.1 Портретный образ Джейн Эйр

Одним из главных достоинств романа «Джейн Эйр» является создание положительного образа героини. Роман привлек и поразил читателей образом смелой и чистой девушки, одиноко ведущей тяжелую борьбу за существование.

<\p>

Образ Джейн Эйр, так же как и большинство других образов построен по принципу контраста, который заключается в данном случае в том, что писательница противопоставляет внешность героини ее внутреннему облику.

Создавая образ героини, Бронте поставила перед собой цель — в противовес общепринятой «красавице», которая обычно изображалась в литературных произведениях, показать невзрачную, но привлекательную благодаря своему внутреннему благородству героиню.

Совет

В книге о Бронте Гаскел приводит цитату из анонимного некролога «На смерть Коррел Белл», в котором автор пишет:<\p>

«Однажды она сказала своим сестрам, что они неправы, изображая обычно своих героинь прекрасными. Они отвечали, что невозможно было сделать героиню интересной другим способом. Ее ответом было: вы увидите, что вы неправы: я покажу вам героиню такую же некрасивую и маленькую, как я сама, и она будет такой же интересной для читателя как ваша».1

Невзрачность Джейн постоянно подчеркивается автором в речи различных персонажей, во внутреннем монологе, в самом повествовании. Так, служанка Эббот просто называет ее уродом (such a little toad as that p. 39.).

Рочестер при первом знакомстве с нею говорит, что она похожа на выходца с того света (you have rather the look of another world), на семейство<\p>

Риверс она производит впечатление бледной, очень некрасивой девушки, лишенной обаяния (pallid… not at alt handsome… grace and harmony of beauty are quite wanting in those features).

Рисуя образ Джейн, Бронте показывает ее как незаурядную, мыслящую девушку, обладающую сильной волей и душевной чистотой.

Характеристику Джейн, так же как и ее внешности мы встречаем в речи других героев и во внутреннем монологе. Уже в первых главах романа, где автор описывает жизнь Джейн в доме Рид, мы можем получить представление о характере девочки. Из высказываний миссис Рид, ее детей, а главным образом слуг.

Так, служанка Беси, которая жалеет девочку, считает ее странным ребенком (a strange child); говоря о Джейн она постоянно употребляет слово «существо» (thing), Little roving solitary thing… a queer frightened shy little thing… you little sharp thing…(маленькое, одинокое существо…странное, испуганное, застенчивое маленькое существо…ты маленькое, наблюдательное существо).

«Скрытным существом» называет ее и другая служанка в доме Рид — Эббот (thing Fa -5).

Характеристики, которые персонажи романа дают Джейн Эйр, в какой-то степени служат и характеристикой им самим. Так, слова Бланш о Джейн «creeping creature» (ничтожество), «that person» (эта особа); презрительность тона в речи Бланш не случайна: она подчеркивает пренебрежительное отношение избалованной аристократки к девушке, живущей своим трудом.

Из высказываний героев о Джейн, мы узнаем о чертах ее характера.

Обратите внимание

Розамонда Оливер считает Джейн спокойной, уравновешенной, твердой в своих решениях, Сен-Джон, желая убедить Джейн, что она обладает качествами, необходимыми для жены миссионера, говорит: « Вы прилежны, понятливы, бескорыстны, правдивы, постоянны и бесстрашны».

Существенны для характеристики Джейн и высказывания Сен-Джона и Рочестера о ее самопожертвовании. Когда Джейн соглашается выйти замуж за слепого калеку Рочестера, последний говорит, что она «находит радость в жертве»

(you delight in sacrifice). Сен-Джон выражает ту же мысль более возвышенно: «…a soul that revelled in the flame and excitement of sacrifice» (душа, которая испытывает наслаждение в возбуждающем пламени жертвы).

У Сен-Джона это связано с отношением Джейн к наследству, которое она разделила между ним и его сестрами; добровольно отдать деньги, по мнению Сен-Джона, очень большая жертва, поэтому он так выспренно и говорит об этом.

Подробное описание внешности Джейн, связанное с ее характером, мы получаем через монолог мистера Рочестера. Он переодетый цыганкой, гадает Джен Эйр: в ее глазах вспыхивает пламя; их взор прозрачен как роса, он мягок и полон чувств; эти глаза улыбаются; они выразительны; впечатление за впечатление отражается в их глубине; они насмешливы и т.д.

Далее он описывает рот: …он любит смеяться, он готов высказать все, что подсказывает ум; это рот, который готов много говорить и часто улыбаться, выражать теплые человеческие чувства; но он будет молчать о том, что испытывает сердце. Лоб как будто говорит: «Я могу жить одна, если уважение к себе и обстоятельства этого потребуют».

Рочестрер делает общий вывод: « the forehead declares, `Reason sits firm and holds the reins, and will not let the feeling burst away and hurry her to wild chasms …judgement hall still have the last word in every argument, and the casting vote in every decision.

Strong wind, earthquake-shock, and fire may pass by: but I shall follow the guiding of that still small voice which interprest the dictates of cjnscience». (этот лоб заявляет: «разум крепко cидит в седле и держит поводья, и не дает чувствам вырваться наружу и увлечь его в пропасть…решающее слово в любом споре всегда будет за разумом.

Буйные ветры, землетрясения, пожары, чтобы мне не угрожало, я буду следовать тихому голосу, который выражает веление совести» (т. 1, с. 305).<\p>

Важно

При описании внешности героини Ш. Бронте использует лексику различной эмоциональной окраски.

Так, говоря о первом впечатлении, которое произвела Джейн на Риверсов, она употребляет образные выразительные средства и лексику, подчеркивающую тяжелое состояние героини: сравнение as white as clay or death (бледна как мел или смерть), такие выражения как a mere spectre (просто привидение), fleshless and haggard face… very bloodless (осунувшееся, изможденное лицо…совсем бескровное). Рочестер в описании внешности Джейн тоже часто прибегает к сравнениям: (вы похожи на монашенку, маленький бледный эльф, горчичное семечко и др.). С другой стороны, в описании внешности Джейн, после того как она узнает, что любима, преобладает лексика оценочного порядка: blooming, smiling, truly pretty, sunny-faced girl, dimpled cheeks, blissful mood, radiant hazel eyes и др. (цветущая, улыбающаяся, поистине хорошенькая, сияющая девушка, щеки с ямочками, блаженное состояние, лучистые карие глаза). Как мы видим, Бронте постоянно связывает описание внешности героини с ее внутренним состоянием и достигает этого использованием соответствующей лексики и образных выражений.

Постепенно в ходе повествования Бронте продолжает раскрывать черты характера своей героини, причем, одна и та же черта воспринимается по-разному различными персонажами.

Так, например, Елена Бернс, осуждает Джейн за импульсивность и страстность, а Рочестер называет ее « уверенным в себе, независимым существом, хрупким внешне, но несгибаемым внутренне, свободолюбивым и упорным в достижении своей цели.

То, что было неприемлемым в ней для смиренной Елены, явилось именно теми качествами, которые в ней полюбил Рочестер и оценил Сен-Джон.<\p>

Дух протеста и независимости дает себя знать и в отношениях Джейн Эйр с любимым человеком.

Измученная странной причудливой игрой, которую ведет с ней ее хозяин, Джейн, в сущности, первая говорит ему о своей любви, что было неслыханно и недопустимо в викторианском романе. Само объяснение Джейн в любви принимает характер смелой декларации о равенстве. «Или вы думаете, что я автомат, бесчувственная машина?.. У меня тоже есть душа, как у вас, и такое же сердце…Я говорю с вами сейчас, презрев обычаи и условности и даже отбросив все земное…».

Как уже отмечалось, повествование в романе ведется от первого лица. Традиция такого повествования зарождается еще в ХVІІІ веке, в то время, когда внимание писателей начинает привлекать психология героя. В анализируемом романе эта форма повествования, так же как и другие черты художественного метода, способствует более глубокому раскрытию психологии героев.

<\p>

Совет

В анализируемом романе эта форма повествования, так же как и другие черты художественного метода, способствуют более глубокому раскрытию психологии героини. В форме внутреннего монолога даны размышления Джейн по поводу нравов окружающих ее людей, норм поведения, ее собственных стремлений и переживаний.

Следует отметить, что во внутреннем монологе часто выражены мысли самой Шарлотты Бонте.

Источник: http://litra.bobrodobro.ru/10563

Ссылка на основную публикацию