Современная китайская поэзия

Китайская поэзия

Поэзия всегда была любимым литературным жанром для человека на протяжении
многих тысяч лет. К этому искусству не очень серьезно
относятся на Западе, особенно за
последние двести лет,  но при всем при этом поэзию древнего
Китая читают по сей день, а китайские литераторы  пользуются огромной честью и
хвалой среди читателей.

Как полагают, одни из величайших и ярких поэтов  жили более тысячи лет назад в эпоху династий Тан (618-907гг.), Сун (960-1279гг.) и Хань (206 г. до н.э. – 220 г. н.э.).

Среди таковых на ум сразу приходят такие
известные имена как Ду Фу, Ли Бай и Су Ши; также выделяют пять основных стилей поэтического
литературного течения того времени, их называют:  Ши, Ци, Гэ, Цу и Фу.

Обратите внимание

Поэзия того времени повествовала о самых простых, но неизменных вещах, таких как
любовь, романтика и природа – то, что для людей всегда было наивысшей
ценностью.

Несмотря на то, что большинство творений поэзии того времени были
написаны в эпоху следующую за династией Сун (960-1279), с
каждым поколением поэты становились все более и более эрудированными,
высокообразованными и обладающими сакрально-эзотерическими знаниями, что
современные китайцы не всегда могут до конца истолковать
значение и смысл изложенного.  Хотя китайская письменность имеет свою определенную систему знаков в отличие от алфавитной системы письма, и
несмотря на то, что ее языковая система претерпела ряд определенных изменений, современные китайцы могут по-прежнему читать поэтические тексты того
времени. Так как произношение
слов значительно изменилось, достаточно часто рифма или тональный ритм теряются в стихотворении, имеющем свою изначально
заданную рифму или тональный оттенок. Но тем не менее символический смысл практически не изменился,
хотя современный читатель может
интерпретировать смысл изложенного немного иначе, чем  то что писатель хотел  отобразить. Оттенок и коннотации могут быть утеряны. Так как стихотворения того времени дошли до наших дней и современные китайцы понимают смысл
заложенный в этих работах, они все еще высоко ценятся.

Пять разновидностей

Ши 詩

Ши поэтические творения представляют собой двустишия. Это стихи состоящие из двух или более парных строк. Две строки куплета обычно рифмуются и ритмично соответствуют и дополняют друг друга по своей интонации.
У современного мандаринского только пять тонов, но в древнем языке обычно было больше, поэтому некоторые тональные ритмы, как правило, могут  теряться. 

Ци 詞

Ци поэзию можно описать как стихи, которые имеют
свои слоговые и тональные модели
выражения смысла. В процессе написания поэтического творения, поэт выбирает речь  соответствующую определенному
шаблону.

Эта структура, возможно, когда-то была частью песни. Но
музыка была утеряна.

Существуют
различные речевые структуры в поэзии, используя которые
достигают определенного эффекта при изложении мысли или являются миру разнообразные
характеры и тональности.

Гэ 歌

Слово “GE” означает песня. Поэмы этого стиля – это набор слов построенных определенным образом, которые можно петь. Всегда были народные песни,
также как и песни, написанные грамотным и образованным композитором.

Цюй 曲

 Когда монголы завоевали Китай и основали династию Юань (1279-1368), они принесли с собой свой собственный музыкальный стиль и форму
развлечения.

Они особенно любили
наслаждаться зрелищем театра кукольных
теней, которые представляли собой спектакль кукол-марионеток небольшого
размера, подвязанных на веревки, дергая за которые они двигались, на них
направляли свет таким образом, чтобы тень падала на экран. Считается,
что образ представления оперной драмы династии Юань подражал этому театру теней.

Стиль музыки и песен в опере назывался Юань Цюй или монгольская музыка. Оперные и современные песни воплощали собой поэтический стиль Ку, который был также популярен в более поздние эпохи. Поэтический стиль свободен от различных форм.

Фу 賦

Пятый основной стиль в поэзии называется
“Фу”. Это описательно-содержательные стихотворения, которые содержат как прозу
так и куплеты. Они были популярными около 1500-2000
лет назад. Зачастую поэты включали с свои шедевры редкие или необычные письменные знаки заимствованные из предшествующих эпох.

Примеры поэтов

Считается, что талантнейшие поэты того времени жили в эпохи Тан, Сун, и Хань. Если
же вспоминать величайших китайских поэтов, невольно приходят на ум такие имена как  Ду Фу и Ли Бай династии Тан, которые были
современниками и путешествовали по всему Китаю. Оба жили в Чан Ане, который был столицей династии Тан.

Также они прошли через восстание Ань Лу Шань, которое началось в 755 году. Писатели династия Тан, как правило, считаются
лучшими. Поэзия в эпоху династии Тан была простой и повествовала о общих вещах таких как любовь, романтика и природа, что всегда для людей было наивысшей
ценностью.

Наряду с такими известными личностями как Ду Фу и Ли Бай,
к периоду династии Сун относят еще одного известного поэта того времени Су Ши.

Ду Фу (712-770)

Ду Фу свои стихи любил писать в структурированной форме, которую назвали Лу Ши или структурированная поэзия. В детстве он любил читать. Он всегда говорил: “Я
читаю десять тысяч свитков до тех
пор, пока они полностью не изнашиваются.

” Возможно, одна из причин, по которой
люди так любят его стихи, это именно то, что он писал о людях и местах, которые он посещал. После восстания Ань Лу Шань, он, как
полагают, жил в соломенном коттедже недалеко от Чэнду в провинции Сычуань.

Он считается одним из величайших поэтов-реалистов Китая. Его стихи отражают весь ужас событий военных действий, то, как люди умирали находясь рядом с богатыми правителями, а также повседневную сельскую жизнь.

Он был должностным лицом в столице династии Тан Чан Ань, и был взят в плен, когда в столице было
совершено нападение. Считается, что он жил в простой хижине последние дни своей жизни, где написал многие из своих лучших реалистичных стихотворений.

  Приблизительно более 1400 его стихи сохранились
и его шедевры до сих пор читают и любят в Китае.

Вот один из знаменитых куплетов:

Позади алой двери запах вина и еды;
 На дороге, в мрети,
замерзшие люди почти уж мертвы.<\p>

Ли Бай (701-762)

Ли Бай любил писать в
свободной форме свои стихи, как было в более древние времена. Этот вид поэзии называется Гу Ши. Как и Ду Фу, он много путешествовал и жил как в Чан Ане далеко на
север так и в Сычуане на
юго-западе. Он также писал о местах, которые он посетил, и вещах, которые видел. О
нем говорят как о поэте-романтике.

Су Тунпо (1037-1101)

Су Тунпо еще называют Су Ши. Он считается
великим поэтом эпохи Северная Сун (960-1127). Более чем 2000 его стихов сохранились по сей день.

Он был должностным лицом при дворе в эпоху Сун династии, и сдал чиновнический квалификационный
экзамен с отличием. Из-за политических проблем, он был изгнан и жил на ферме.

Считается,
что многие из его лучших
стихотворений были написаны во время его изгнания. Вот строфы принадлежащие его
кисти:

Важно

Свет луны в тихий час ходит кругом по красному дому
Нагибаясь неспешно к мягкой двери тотчас
Изливает свой свет на бессонную у двери переслону
Все обиды оставив не вымолвив  к слову
Ах, подруга-луна, почему ты стремишься стать полной,<\p>

Когда люди находятся порознь<\p>

Источник: https://www.chinahighlights.ru/culture/chinese-poetry.htm

Как устроена поэзия. XX—XXI век. Китай

Как воспринимать современных китайских поэтов, которые приедут на Московскую поэтическую биеннале 28 ноября — 2 декабря?

Текст и подбор фото: Мария Воронова

Китайскими товарами мы пользуемся каждый день в огромном количестве: от простейших китайских чайников до сложнейших китайских смартфонов (которые мы называем американскими или корейскими — а китайцы, как обычно, не спорят). Но о китайской поэзии нам не известно почти ничего. Ду Фу, в отличие от Еврипида или Шекспира, не проходят в школах, а в институтах — разве что на факультетах востоковедения.

Между тем глубина и прочность китайской поэтической истории способна поразить — если бы о ней было больше известно.

Все слышали хоть краем уха о легендарной «И цзин», гадательной «Книге перемен», но мало кто слышал хоть что-то о «Шицзин» (詩經, «Книге Песен»), — монументальном сборнике произведений, созданных в XI—VI вв. до н. э. О современной же поэзии Поднебесной нам не известно вообще ничего.

Чтобы выправить дисбаланс между сложными устройствами и сложными текстами, московскую поэтическую биеннале 2017 года решено посвятить китайской поэзии. В Москву приедут 13 очень разных современных китайских поэтов. Чего от них ждать? Как воспринимать? В какой контекст вписывать?

Мы обратились к эксперту, кандидату филологических наук и переводчику Юлии Дрейзис, которая подробно рассказала об особенностях современного китайского стихотворства. «Мы несправедливо обходим стороной китайскую культуру в целом, за исключением, может быть, живописи. Но ее понять проще, чем литературные произведения», — заявила она. И пояснила свою мысль.

О ТОМ, ПОЧЕМУ МЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕМ
Причин нашего невежества несколько. Большую роль сыграла закрытость коммунистического Китая — страна стала открываться только с начала 80-х годов прошлого столетия.

Эта обособленность, несомненно, имеет ключевое значение для сохранения тысячелетних традиций народа, отгороженного от остального мира Великой Китайской стеной, но в то же время именно из-за нее новые направления в искусстве приходили в страну с большим опозданием, и, соответственно, им понадобилось больше времени, чтобы прижиться там.

Совет

Вторая причина — банальное отсутствие переводов.

В России, в отличие от Америки (где труды современных китайских поэтов переводят много и качественно; новые книги выходят практически ежегодно — что, впрочем, неудивительно, учитывая численность китайской диаспоры и ее набранный за несколько поколений интеллектуальный вес, в том числе в академической филологической среде), сложилось так, что никто не занимался поэтическими переводами.

Интерес нашей страны к Китаю после бурной дружбы в 1950-е в последние несколько десятилетий носил исключительно прикладной характер, места для культурных связей просто не оставалось

В Китае мало русистов, у нас — китаистов. И, соответственно, мало переводчиков, способных адекватно переводить поэзию.

ОБ ИСТОКАХ СОВРЕМЕННОЙ ПОЭЗИИ
Нет единого мнения, что же считать точкой зарождения современной китайской поэзии. Основных версий две.

Первая из них полагает, что поэзия современного типа стала развиваться в Китае в начале XX века и в прошлом году отметила свой столетний юбилей.

Первое стихотворение было опубликовано в 1916 году, а первый сборник вышел в 1918-м. Поэтому у современной поэзии довольно скупая история — хоть ее предыстория и уходит вглубь тысячелетий.

Постепенно начал происходить отказ от традиционных стихотворных форм: в строго рифмованной китайской поэзии стал мелькать белый стих.

А если судить с точки зрения обновления разговорного языка, то современная китайская поэзия вдвое моложе. Ее начало — 1956 год. Тогда был утвержден Госстандарт.

Во времена правления Мао Цзэдуна авангардных текстов писалось мало,

несмотря на то, что даже в Культурную революцию печатали самиздатскую литературу, существовали подпольные литературные общества. Все новые движения вышли из подполья (это было так называемое первое поколение поэтов) после смерти лидера в 1976 году: в Китае началась «оттепель».

Поэты вдохновлялись «республиканской» традицией, то есть поэзией современного типа начала ХХ века, и теми произведениями, которые были доступны в переводах на китайский язык.

Обратите внимание

Прежде всего — русская поэзия Серебряного века (включая авангард) и французские символисты. Некоторые произведения были переведены прежде, чем эту практику запретили.

Но, несмотря на все меры, принятые для того, чтобы ограничить доступ к «западному чтиву», оно все равно проникало в Китай различными способами.

Существовало такое явление, как «Книжки в желтых обложках», которые печатались для внутреннего потребления партийной номенклатуры под предлогом «врага нужно знать в лицо», как пример того, что нельзя читать, а нужно запрещать

Впрочем, в полном соответствии с изречением самого же Мао Дзэдуна «труп врага хорошо пахнет», дети партийной элиты рано или поздно получали доступ к этим книгам, все они копировались и распространялись, и запретная литература становилась известной определенному кругу читателей.

Эта история очень похожа на советскую (и на историю любой страны, где жестко насаждается деление на «партийную элиту» и «широкие массы трудящихся»), но знания распространялись и более причудливыми путями.

Так, в романе Дай Сы-цзе «Бальзак и портниха-китаяночка» (позже был экранизирован автором) рассказана история молодых людей, которые были сосланы в китайскую глубинку «на перевоспитание». И в той самой деревне оказался целый склад запрещенной литературы.

Местные крестьяне не умели читать — а перед ними находились целые библиотеки! По сюжету молодые люди читали Бальзака (отсюда название произведения), и один из них пересказывал его произведения жителям деревни. Звучит сказкой с драконами, но такова была обычная практика в Китае.

О НОВЕЙШИХ НАПРАВЛЕНИЯХ
С началом новой традиции связывают появление первого авангардного журнала «Цзиньтянь» (今天, «Сегодня»), который стала издавать группа молодых поэтов.

Читайте также:  Смысл песни оксимирона «переплетено»

Их главный посыл — освобождение от идеологического давления. Поэзия должна быть свободной! Чтобы уйти от воспевания вождя, молодые поэты обратились к чувствам простых людей.

Это было юношеское, романтичное, вдохновленное движение, которое было готово сражаться с идеологией.

Критики назвали их «туманное поколение» — второе поколение поэтов.

«Туманная поэзия» — это своеобразная точка отсчета, с которой начинается современная традиция

Как часто бывает, изначально такое название было дано скорее иронически: стихотворения были настолько расплывчатыми, что никто не понимал, что же автор хотел сказать. Но поэты сознательно затемняли свою речь.

Они стремились уйти от языка, который был «прозрачным» столько лет, полагая, что люди от этого устали.

Можно вспомнить европейский символизм — но все-таки в западных странах не было такого опыта радикального разрыва с традицией.

Несколько течений современной поэзии сменилось с начала 80-х годов.

Первый период после Культурной революции называется «литература шрамов»,

по одноименному произведению, посвященному тем лихим годам. Это период переосмысления болезненного опыта прошлых лет.

Ему на смену приходит «литература дум о прошедшем» — произведения скорее мемуарного характера, в которых авторы (как правило, интеллигенция старшего поколения) вспоминают пережитое в годы Культурной революции.

Это течение сменилось осознанием того, что китайцы сами разрушили всю свою культуру.

Важно

И начался период «литературы поиска корней», когда люди начали искать точку опоры, пытались реанимировать старую культуру и найти в ней что-то нетривиальное. Это происходит и в прозе, и в поэзии. Период оказался очень плодотворным.

Национальная традиция переосмысливалась поэтами на протяжении нескольких десятилетий, но в то же время подвергалась сильному европейскому влиянию.

В 90-е годы приходит следующее поколение поэтов — «третье поколение». В отличие от «туманного», эти поэты были хорошо образованы, знали иностранные языки, а если не знали, то к их услугам уже было большое количество переводов.

Это была такая прослойка интеллигентов, которые ориентировались на англо-американскую поэтическую традицию, так как они могли себе позволить читать произведения в оригинале.

В отличие от восторженного и в определенном смысле «экстравертивного» предыдущего поколения, новое направление больше направлено внутрь себя, на осмысление «своего», глубинного.

В начале 2000-х это направление разбилось на два противоборствующих лагеря. Один лагерь, интеллектуалистский, говорит о необходимости уделять большое внимание языку: искать нетривиальные подходы, использовать неологизмы, вставлять аллюзии. Вторые, народные поэты, утверждали, что

поэзия должна говорить на «языке улиц» и быть ближе к народу, должна быть простой и понятной, но в то же время трогать «струны тайные души»

Через пару лет появляется третье направление, которое не хочет ассоциировать себя ни с теми, ни с другими. Однако в это время подобная борьба течений уходит на второй план — появляется интернет.

Шэнь Хаобо

ОБ ИНТЕРНЕТ-ПОКОЛЕНИИ
Всемирная паутина изменила всю картину: интернет стал мощной демократизирующей силой (не только в поэзии, но в данном случае он создал равные условия для публикации).

Этим пользовались эпатажные поэты направления «телесного низа», которые считали, что о душе написано уже достаточно в поэзии «душевного верха». Один из поэтов этого направления Шэнь Хаобо (沈浩波) уверяет Юлию Дрейзис: «Поэт и стих должны быть едины.

Совет

Пятнадцать лет назад мы с друзьями начали своё поэтическое движение телесного низа, и его основной целью была как раз-таки попытка установить отношения между поэтом и поэзией, создать стих, обладающий телесной формой».

С другой стороны, интернет дал возможность простым людям прославиться благодаря своим блогам. Одним из основных мотивов китайской поэзии сегодня стал апофеоз современности.

С появлением интернета стала проявлять себя grassroots poetry, поэзия тех, кто находится в самом низу социальной лестницы, в частности — трудовые мигранты (а их в Китае больше, чем все население России)

Юй Сюхуа

Этот слой населения переезжает из бедных западных регионов в богатые приморские провинции и существует там в «полумаргинальном состоянии», так как без прописки они, например, не могут отдать детей в школу и где-либо зарегистрироваться. Несмотря на тяжелые условия труда, эти люди тоже пишут стихи.

Открытием 2015 года стала Юй Сюхуа, которая буквально через неделю после публикации стихотворения «Через пол-Китая, чтоб спать с тобой» (穿过大半个中国去睡你) проснулась знаменитой, а ее первая книга (15 тысяч копий) была распродана в тот же день.

История Юй быстро разлетелась по просторам интернета. Юй родилась в китайской глубинке с диагнозом «церебральный паралич». Сейчас она все еще живет в родной деревне, и масс-медиа стали единственной площадкой, где она могла бы выговориться.

женщина на крыше (2013)
站在屋顶上的女人
это вечер речных птиц, белых в слабом ветре
вечер испуганных камышей, что никнут к земле
вечер сорок на серебристых тополях
вечер апельсинов забытых на ветках
это вечер женщины, стоящей на крыше
где она смотрит за плывущим мимо мерцанием. Вечер
она видит как на дороге люди движутся беспрерывным потоком
никто не видит её
она слышит как они говорят громко и тихо
никто не знает что она слышит
она ждёт когда кто-то из толпы выйдет к ней поманит её
никто не знает что она ждёт
в деревне где она прожила всю жизнь
она опять чувствует
как страшно близко небо
站在屋顶上的女人
这是下午,一群水鸟白在微风里的下午
一水芦苇提心吊胆在飘零前的下午
一只喜鹊站在白杨树上的下午
一个橘子遗忘在枝头的下午
这是一个女人的下午,站在屋顶上
看微光浮动的下午
她看见大路上的人来来往往
没有人看见她
她听见他们大声的或小声交谈
没有人知道她听见
她计算着一个人从人群里走出来对她挥手
没有人知道她在计算
在她生活了一辈子的村庄里
她又一次觉得
与天空这么近

О ПЕРСПЕКТИВАХ
Сегодня поэты уже не собирают стадионы в Китае, как это было с поэтами «туманного поколения», сравнимых с нашими шестидесятниками.

В 90-е годы, по мере бурного развития китайского «коммунистического капитализма», все больше китайских творцов задается вопросом о своем будущем.

Да, в интернете можно публиковаться абсолютно бесплатно — но это занятие не способно обеспечивать.

С другой стороны, люди стали инвестировать в поэзию как в статусную вещь

Например, на открытии торгового центра можно увидеть не музыкальную группу, а поэта, и это считается очень престижным. Многие поэты по своему желанию в 90-е годы ушли в бизнес и, заработав достаточно денег, сами стали инвестировать в литературу, продвигать ее, открывать издательские дома. Так Шэнь Хаобо (沈浩波) — глава одного из крупнейших в Китае частных издательств.

И Ша

Преподаватель Сианьского университета и поэт И Ша (伊沙), человек резких суждений, начал проект «Поэтический канон нового столетия»: на специальном сайте пользователи выбирают лучшие стихи года, которые позже издаются в книге… на их же собственные деньги.

И Ша убежден: стихотворение должно быть понятно каждому вне зависимости его опыта и образования. Ранее в интервью с Юлией поэт отметил, что современную китайскую поэзию отличают «четыре вещи: адаптивность, реалистичность, китайский колорит, разговорный стих».

Несмотря на простоту языка, например, в стихотворении «Полугодовалый сын» (半岁的儿子) заложен глубокий подтекст: автор затрагивает болезненную тему жесткой демографической политики «Одна семья — один ребенок», негативные результаты которой окончательно осознали лишь в 2013 году: так называемая проблема я-поколения, а также неравномерное соотношение мальчиков и девочек, сокращение работоспособного населения. 1 января 2016 года в Закон о населении и планировании семьи были внесены поправки, разрешающие иметь до двух детей.

полугодовалый сын
半岁的儿子
первый раз в зеркале на шифоньере увидел себя
решил что это другой
с ним одного роста малыш
стоящий напротив него
эта сцена развеселила меня словно
у меня двое сыновей — двое братьев-близнецов
«начала небесного» брат – это «земное начало»
двое маленьких людей вместе танцуют
в один голос лепечут и потом
протягивают маленькие ручки
гладят друг друга, ударяют по рукам
словно уговорившись
моего сына одиночество
единственных детей поднебесной одиночество
почти что всего человечества одиночество
第一次在大立柜的镜中看见自己
以为是另一个人
一个和他一样高的小个儿
站在他对面
这番景象叫我乐了 仿佛
我有两个儿子——孪生的哥俩
“天伦”的兄弟是“地伦”
两个小人儿一起跳舞
同声咿呀 然后
伸出各自的小手
相互抚摸、击掌
像是一言为定
我儿子的孤独
普天下独生子的孤独
差不多就是全人类的孤独

ЧЕГО ЖДАТЬ ОТ БИЕННАЛЕ?
«Биеннале поэтов в Москве: Поэзия Китая и России» — исключительное событие.

Это первое подобное мероприятие в России; для Китая оно будет иметь особое значение потому, что 13 знаменитых поэтов соберутся вместе — не на каждом даже самом громком фестивале собирается такое количество больших имен.

Биеннале проводится при поддержке Государственного Литературного музея, Института языкознания РАН, проекта «Культурная инициатива».

Запланировано множество лекций, круглых столов, в которых примут участие российские и китайские поэты.

Обратите внимание

Китайские поэты получат возможность познакомиться с российскими коллегами, смогут перевести произведения друг друга (один из мастер-классов посвящен поэтическому переводу).

Кроме того, запланирована презентация антологии «Китайская поэзия сегодня». Подобная книга впервые издается в России, особенность нового сборника в концепции: поэты должны переводиться поэтами.

  • Дни Биеннале: 28 ноября — 2 декабря 2017 года
  • Расширенная программа Биеннале: 21 ноября — 5 декабря 2017 года

Источник: https://godliteratury.ru/projects/kak-ustroena-poyeziya-xx-xxi-vek-kitay

Китайская поэзия

Знакомясь с китайской культурой, невозможно не поинтересоваться китайской поэзией. Было время, когда поэзия в Китае была важнее прозы. Даже те, кто сдавал императорский экзамен, чтобы стать чиновником, должен был сочинять стихотворения. При императорском дворе существовала специальная контора, которая собирала народные стихи. Из них император узнавал о настроениях в народе.<\p>

История китайской поэзии

Традиционная китайская поэзия насчитывает три тысячелетия истории.

Антологии – сборники стихов – являются особенной традицией в китайской поэзии. Так было заведено с древних времен, что стихи не существовали сами по себе в отдельности, а собирались в сборники. Лишь немногие авторы прославились самостоятельно. Чаще всего их труды объединялись с трудами других авторов.

Собранные в антологии стихи представляли собой эталон словесности своей эпохи. Похоже, склонность составлять сборники отражает культурную склонность китайцев быть в коллективе, быть среди своих – и так приобщаться к славным предкам и не отделяться от современников.

Самой древней известной антологией является Ши-Цзин (诗经 – Shī Jīng), или Книга Песен. Относится к периоду Весен и Осеней (722-481 года до н.э.). Включает в себя около 300 песен двух направлений: народные песни и аристократические поэмы, созданные в 11-6 веках до н.э. Каждая строка состоит из четырех иероглифов. Составление сборника приписывается Конфуцию.

Скорее всего Ши-Цзин была распространена в кругу аристократии. Ши-Цзин входит в так называемое Пятикнижие – У-Цзин (五经 – Wǔjīng) – пять конфуцианских канонических книг, являвшихся основой традиционного китайского образования.

Нашла перевод некоторых стихов из Ши-Цзин А. Штукиным: http://www.vekperevoda.com/1900/ashtukin.htm.

Цюй Юань

Первый китайский поэт, известный по имени – Цюй Юань ( 屈原 – Qū Yuán) – советник государя царства Чу, период Воюющих Царств (с 5 в. до н.э. до 221 г. до н.э.). Составил сборник Чу Цы – Песни Царства Чу. Заложил новую традицию – строки стихов разной длины.

Узнав о победе царства Цинь над царством Чу, Цюй Юань покончил собой. Происхождение праздника Дуань'у связывают именно с этим печальным событием.

Важно

Эпоха династии Хань (с 206 года да н.э. по 220 год н.э.) с подачи императора У-Ди принесла новый жанр китайской поэзии – жанр Юэфу (乐府 – yuèfǔ – букв. музыка + учреждение). Была создана Музыкальная палата (2 в. до н.э. – 6 в.н.э.), занимавшаяся сбором и исполнением народных песен.

Хуа Мулань идет на войну

Различают несколько видов Юэфу – Юэфу ханьского периода, северные и  южные Юэфу. В отличии от романтических южных Юэфу, северные больше связаны с военной темой. Песня о Мулань – о девушке, под видом мужчины отправившейся на войну вместо своего отца, – один из самых известных образцов северных Юэфу.

На этом форуме нашла текст Песни о Мулань (花木兰) на китайском и приблизительный перевод на русский: http://polusharie.com/index.php?topic=7181.0. Вот еще вариант перевода: http://www.epochtimes.com.ua/ru/china/culture/khrabraya-voitelnitsa-mulan-105293.html.

Период правления династии Тан (618-907 гг н.э.) – время расцвета страны. Ли Бо (李白) – один из самых известных поэтов, творивших в эпоху Тан. Считается бессмертным гением поэзии. Его стихи переводили на русский Гумилев Н., Ахматова А. и другие.

Образец каллиграфии Ли Бо, хранящийся во Дворцовом Музее Гугун

Например, одно из стихотворений Ли Бо на китайском и в переводе Мещерякова:

独坐敬亭山          Одиноко взираю на гору Цзинтин

众鸟高飞尽          В небе исчезла      быстрая птичья стая;

孤云独去闲          За горизонтом      скрылась неспешно туча…

相看两不厌          Мне лишь, гора,      твой вид не надоедает,

只有敬亭山          И я надеюсь,      мой тебе не наскучил!

Су Ши

Наряду с развитием древних жанров поэзии появляется жанр Цы, развивавшийся при династии Сун (900-1279 гг н.э.). Этот жанр ориентирован на тоны. Известный поэт того времени – Су Ши (苏轼, псевдоним Су Дунпо). Живя в изгнании, он выразил в стихах свое восхищение красотой природы.

Современная китайская поэзия

Современная китайская поэзия отходит от жестких форм и вычурности, становится реалистичной, понятной простому народу. Известные имена: Го Можо (郭沫若 – Guō Mòruò, 1892-1978), Бэй Дао (北島).

Читайте также:  Как связаны понятия чести и долга?

Несколько ссылок на ресурсы с китайской поэзией и переводами на русский:

Перевод стихов разных китайских поэтов Анны Ахматовой: http://www.akhmatova.org/translation/chinese/chinese.htm.

Вечер танской поэзии – видео:

Вечер танской поэзии в «Нехорошей квартирке» в Шанхае (на русском языке) от Sergio Tittarini.

или ссылка

Совет

Мне понравился сайт “Стихи 1000 поэтов” в переводе Мещерякова http://baruchim.narod.ru. Что особенно хорошо – на этом сайте можно читать стихи на китайском с пиньинь и в русском переводе. Также можно прослушать чтение стиха на китайском языке. Есть информация о поэтах и комментарии к стихам.

Еще ссылки:

http://china-tan-poetry.narod.ru – сайт о поэзии эпохи Тан.

http://chinese-poetry-yuan-dynasty.narod.ru – сайт о поэзии эпохи Юань.

Источник: http://kitayskiy-akcent.ru/kitaj/kultura-kitaya/kitajskaya-poe-ziya

Китайская классическая поэзия

Сборник: Китайская классическая поэзия

OCR Бычков М.Н.

Китайская классическая поэзия

Китайская поэзия известна всему миру. На долю настоящего сборника пришлись века ее расцвета, века самых больших ее художественных достижений, века близости и внимания к жизни человека.

Что важно и наиболее привлекательно для нас в китайской классической поэзии? Необычность, национальная терпкость, все то, что отразила она из обычаев, мировоззрения, из природы и что отличает ее от всех прочих поэзии Востока и Запада.

Если бы было только так, то ничего, кроме любопытства, и не вызывала бы она у неродного читателя. Но мы видим, как переводы прекрасных ее образцов притягивают к себе сердца.

А это означает, что главное в китайской поэзии все-таки общечеловеческое ее начало, содержащееся в ней и до перевода скрытое от неподготовленного взгляда за таинственно-завораживающей орнаментальной стеной из иероглифов.

Так ли уж много надо знать, чтобы почувствовать красоту и естественность линий здания или вазы, углубиться в смысл нарисованной картины, если их создал гений далекого от нас народа? Здесь нет явственных преград между зрителем и объектом его любования, здесь и чужестранец может иной раз быть не меньшим ценителем, чем соотечественник художника. Поэзия же другого народа для общения с собой требует перевода слов и передачи мыслей, что всегда нелегко и что не всегда доступно. Благодаря переводу литературы стран и народов в совокупности своей с полным правом становятся литературой всего мира, то есть литературой общечеловеческой.

Благодаря переводу мы узнали и китайскую поэзию. И поняли, что национальное ее своеобразие есть лишь обрамление общих наших с нею дум и чувств. И, поняв это, без малейшего предубеждения, а скорее в ожидании новых радостей склоняемся над тем, что сумел донести до нас переводчик китайских поэтов.

И вот мы уже читаем стихотворения Цао Чжи, помещая его у входа в то в достаточной мере зыбкое пространство, которое называется средневековьем и начинается в III веке: в первых десятилетиях его творил выдающийся поэт.

Следующая за Цао Чжи вершина китайской поэзии, может быть самая высокая, – Тао Юань-мин.

Обратите внимание

Он потрясает нас неожиданной простотою слова, выразившего сильную мысль, определенностью и чистой бескомпромиссностью этой мысли, всегда направленной на поиски истины.

Так приближаемся мы к преддверию танского государства, с обилием поэтов, ум и искусство которых, кажется, и не могут быть уже превзойдены, но за ними следуют поэты сунские, с новым своим взглядом на мир, а там и юаньские, и минские, хотя и повторяющие многое, но одарившие историю китайской литературы свежими, самобытными индивидуальностями.

Не странно ли действительно, что путь в тысячу шестьсот лет от Тао Юаньмина (не говоря уже о сравнительно “близком” расстоянии от Ли Бо, Ду Фу, Су Ши, Лу Ю), не странно ли, что отдаленность эта не стерла волнений, пережитых поэтами, не помешала сочетать их с тревогами наших нынешних дней? Патина старины, легшая на светлую поверхность всех этих стихов, не заслонила бьющейся в них живой жизни. Стихи не потеряли своей увлекательности и не остались по преимуществу литературным памятником, как это произошло с рядом классических произведений мировой литературы.

Поэты старого Китая перед читателем. Они не требуют подробных рекомендаций и говорят о себе своими стихами.

Мы же скажем о времени и обстоятельствах их творчества, а также о главных чертах его, обусловленных временем и обстоятельствами.

Мы думаем, что достаточно одного лишь нашего направляющего движения для того, чтобы с полной силой зазвучала сама поэзия и рассказала о тех, для кого она творилась.

Стихотворения записаны иероглифическими знаками. Такова первая их особенность, которую можно было бы и не отмечать, так она очевидна. Но иероглифическая письменность делает и перевод иным, предоставляя ему большую свободу в выборе понятий и слов, стоящих за иероглифом.

Мы ошибемся, если будем предполагать, как это иногда делается, что китайское стихотворение представляет собой живописное зрелище и само по себе является в некотором роде картиной.

Важно

Такое предположение если не окончательная неправда, то уж, во всяком случае, огромное преувеличение, особенно для современного китайского читателя, видящего в иероглифе выражение понятия, и только, и забывающего о начале происхождения знака.

Но понятие, объемлемое иероглифом, “многолико” и многословно, и, таким образом, китайское стихотворение, конечно, больше подчинено фантазии читателя, чем стихотворение, записанное фонетической азбукой. Переводчик – тоже читатель, и он выбирает одно из ряда доступных ему читательских толкований и предлагает его своему читателю.

Читать дальше

Источник: https://libcat.ru/knigi/starinnaya-literatura/drevnevostochnaya-literatura/72399-kitajskaya-klassicheskaya-poeziya.html

Китайская поэзия Мин

Китайская поэзия Мин

Вэнь Чжэнминь. Хризантемы и сосна . 1541
Поэзия в эпоху Мин (1368 -1644)

В Минский период в литературе превалировали драматические произведения, романы и городские повести, а поэзия уже утратила свое доминирующее положение.

Несмотря на это, минские поэты, которые опирались на традиции древности и, прежде всего на поэтические образцы таньского времени, сохранили высокий художественный уровень и статус поэтического творчества.

При этом если говорить о универсальном чаньском духе, мотивах и настроениях в минской поэзии, то как и в каждую эпоху, они проявлялись как в философской поэзии буддистских наставников, так и в лирической поэзии свободных поэтов.

Среди чаньских наставников-поэтов династии Мин можно выделить одного из самых знаменитых мастеров чань-буддизма Хань-шань Дэцина (1546-1623), который согласно духу эпохи принимал идею неоконфуцианства о неразрывной связи и взаимодополнении буддизма, даосизма и конфуцианства.

В своих многочисленных произведения, насчитывающих около 8300 страниц, включающих философские поэмы, светские стихи и комментарии к буддийским сутрам, он оживил буддизм, приблизил учение к практической жизни, придал выразительность и красоту сухим философским идеям. В своем произведении «О чистом сознании», он в художественной форме выражает сущностную для буддизма идею избавления от «я» и описывает метод очищения сознания:
Природа «я» все более мутнеет.
Неведенье и помраченья
Все больше незаметно возрастают.

Поэзия Китая. Природа и Дао

***

Когда снаружи хаос, «я» — реально.
Когда мы примем хаос за реальность,
тогда и возникает «я».
Но если не возникнет «я»,
То помраченья, что в течение эпох
горели ярко, обратятся в лед.

Стихотворение или «мин» «Созерцание сознания» представляет художественное описание сущностного для чань буддизма метода прозрения своей изначальной совершенной природы и достижения просветления внутренне присущего нашему сознанию.
Смотри на тело как на то, что нереально,
Как на зеркальный отблеск слабым.
иль отражение луны в воде.

Совет

Сознанье созерцай как то, в чем формы нет,
Но то, что чисто и светло. * * *
Не нужно к истине стремиться,
Сознанье — изначально Будда.
То, что знакомо, вдаль уходит,
Что неизвестно — лучший друг.
И днем и ночью,
Все чудесно.
Ничто смутить тебя не может.
Вот сущность какова сознания.

Хань-шань Дэцин с необыкновенной остротой переживал чаньское представление о принципиальной невозможности передачи глубинных истин не только посредством слов, но даже таких выразительных средств как сравнения или метафоры:
Мой ум как осенняя луна,
Свеж и чист, как нефритовый пруд
Но ничего не может сравниться с ним –
Скажите мне, как это объяснить?
Минскую поэзию представляли ряд поэтических объединений, среди которых выделялась группа: «Десять друзей Северной стены», созданная Гао Ци (1336 – 1374), «Семь ранних поэтов», с ее наиболее известными представителями Ли Мэн-яном (1473-1530) и Хэ Цзин-мином (1483-1521) и «Семь поздних поэтов», среди которых выделялись Ли Пань-лу (1514-1570) и Ван Ши-чжэнь (1526-1590). При этом все группы объединяло стремление к возвращению к традициям поэзии периода расцвета Тан и следованию ее важнейшим эстетическим принципам.
Среди данной развернутой плеяды поэтов выделялся знаменитый Гао Ци (1336—1374), который вместе с Чжан Юем (1333—1385), Сюй Бэнем (1335—1380) и Ян Цзи (ок. 1334—1383) стал участником еще одной группы: «Четыре выдающиеся из У» (У чжун сы цай цзы).

Гао Ци в своем творчестве не следовал напрямую традиционным даосским и чань-буддийским ценностям, декларируя бескорыстное, чистое и самодостаточное служение искусству и гордое сотворчество с природой, путем создания новой красоты и гармонии.

Тем не менее сами чистые законы искусства выражающие мастерство передачи «вкуса вне вкусового» ( вэй вай чжи чжи) и непостижимо соединяющие внешнюю «пресность» с изощренностью стилистических приемов, показную простоту со скрывающейся «за словом» «запредельной глубиной мысли» (ли хэнь шэнь), определенным образом перекликались с основными принципами чаньской поэзии.

ГАО ЦЫ
ИЗ СТИХОВ, НАПИСАННЫХ В ДЕРЕВНЕ

В краю восточном жилье мне удалось найти. Подыскал удобный валун — рыбу с него удить. Дождь предрассветный — влажный ивняк на пути. Ветер полдневный — рис кончает цвести. Ветви колышет, играет моей сединой. Стараюсь не вспоминать прежнюю службу мою. Стараюсь не отвечать, когда на службу вернусь. Чиновничья шляпа не понравится в здешнем краю. Выучусь шить

и крестьянское платье сошью.

УСЛЫШАЛ ЗВУКИ ФЛЕЙТЫ

Хлынули слезы, как только ветер пенье флейты донес. Одинокая лампа. Нити дождя. Тихий речной плёс. Прошу вас, не надо петь о тяготах дальних дорог,- В смутное время хватает и так

горя, печали, слез.

ПРИГЛАШАЮ ДРУЗЕЙ НА ПРОГУЛКУ

Снова не делаю ничего,- весна безмерно грустна. От города к западу горная цепь ясно вдали видна. Жду друзей,- я с ними хочу на высокое солнце глядеть. Меж цветов абрикоса успел захмелеть: хватило чаши вина.

СЛУШАЮ ШУМ ДОЖДЯ: ДУМАЮ О ЦВЕТАХ В РОДНОМ САДУ

* («Слушаю шум дождя: думаю о цветах в родном саду».- Стихи написаны в Нанкине, где поэт очень тосковал по дому.)

Столичный город, весенний дождь, грустно прощаюсь с весной. Подушка странника холодна. Слушаю дождь ночной. Дождь, не спеши в мой родимый сад и не сбивай лепестки — И сбереги, пока не вернусь,

цветы хоть на ветке одной.

НАВЕЩАЮ ОТШЕЛЬНИКА ХУ

Обратите внимание

Переправился через реку, но опять впереди река. Залюбовался цветами, а дальше снова цветы. С весенним ветром дорога была легка. Незаметно к вашему дому

явился издалека.

В ДЕРЕВЕНСКОЙ ЛАЧУГЕ НОЧЬЮ ОБДИРАЮТ РИС

Обдирает крестьянка рис допоздна, никак не ложится спать. Темно и холодно в бедной лачуге, дождь зарядил опять. У тусклой лампы над колыбелью шепчет: «Малыш, не плачь». Тому, кто завтра отправится в путь,

еще еду собирать.

ВЕСНОЮ В ДОЖДЬ ГЛЯЖУ ВДАЛЬ

На дозорную башню высоко взошел, вдаль на реку смотрю. В «карете лаковой» езжу весной* — дела забросил давно. С дикой груши опали цветы — праздник по календарю. За то, что этой весной не грущу,- птичьи песни благодарю!

* (В «карете лаковой» езжу весной…- Коляска, выкрашенная черным лаком, была символом праздного времяпрепровождения. Мост Фэн-цяо — Кленовый мост через Большой канал. Сам мост и монастырь рядом на берегу описаны в стихах Чжан Цзи и Лу Ю.)

ВОЗВРАЩАЯСЬ В У, ДОСТИГ МОСТА ФЭНЦЯО

Некогда здесь была пагодах теперь остались одни развалины.

Похоже, вдали городская стена… боюсь себя обмануть. Не показалась гора Синьшань, знакомой пагоды нет. Удостоился должностей и чинов — не в них, очевидно, суть.

Родимый говор слышу опять — к дому привел мой путь! В дымке заката скрыт монастырь. Ворон кричит в тишине. Осенний поток. Пустынный мост. Молодые утки летят.

Посылать домой письмо за письмом больше не нужно мне. Одежды парадные скоро сниму

здесь, в родной стороне.

ТОЛЬКО ВЫЕХАЛ ИЗ ЗАПАДНЫХ ВОРОТ, НОЧЬЮ ПРИЧАЛИЛ К БЕРЕГУ

Каркает ворон. Светит луна. Равнина пуста-пуста. Обернулся и вижу: город вдали не скрыла еще темнота. Покинув семью — в первую ночь начинает скучать человек. Далекий колокол. Плеск весла. Ночую возле моста.

Сплошной песок. В дымке луна. Путник еще не спит. Звуки песен из винной лавки. Лампа в окне горит. Отчего сегодня, отправившись в путь, ночую у самых ворот?.. Все как тогда на реке Циньхуай: лодка у темных ракит.

Перевод И. Смирнова

ОСЕННЯЯ ИВА

Ивовых веток сломать захотелось,
но уже не хватает силы.

В усадьбе теперь не сыскать, как прежде,
нежных побегов ивы.

И тотчас, едва о Хуане подумал,
тоска меня охватила.

Закатный дождь и осенний ветер
над южным бушуют поречьем.

Читайте также:  Что такое экзистенциализм на примере сказки «колобок»

ИВА К ЮГУ ОТ СТЕНЫ

Тонкие ветви печально поникли,
тень густая легла.

Берег реки, темнеет дорога,
крепостной огибая вал.

Только вчера эти нежные ветви
на прощание я ломал.

Нынче взглядом туда устремился —
все скрыла ночная мгла.

ЛЯНЧЖОУСКАЯ ПЕСНЯ

За стеною заставы плакучая ива
надела осенний наряд.

Путник в лучах заходящего солнца
один вдалеке бредет.

На запад с высоких Луншаньских гор
в тоске устремляю взгляд

И вижу: только река Хуанхэ
к дому, в Китай, течет.

ПЕЧАЛЮСЬ О ВЕСНЕ

Уже позади половина весны —
пролетела-умчалась куда-то.

Опять возвратилась моя печаль —
не заставишь весну помедлить.

Закатное солнце, плывут облака,
от вина на башне хмелею.

И словно все позабыл слова —
вдыхаю цветов ароматы.

ПРОЕЗЖАЮ ГОРНОЕ СЕЛЕНИЕ

Слышно, сквозь шум бегущей воды
где-то прялка стучит.

Мостик под сводом вешней листвы,
минуло время цветов.

Вдруг чудеснейший аромат
ветер донес из-за гор.

Это в селении у перевала
готовят полуденный чай.

КАРТИНА, ИЗОБРАЖАЮЩАЯ ТЕРНОВНИК, БАМБУК И ТРЕХ ПТИЦ

Среди колючек пробился на свет
бамбука неясный росток.

Холод пронзителен — птицы втроем
угнездились уже на ночлег.

Вышла луна — растревожила сон,
сияет в горном окне.

И непонятно, какая из птиц
крикнула вдруг в тишине.

ПЛЫВУ ПО ОЗЕРУ НА ЮГ, НОЧУЮ В ЛОДКЕ

Простились, но я далеко не отплыл —
у пристани заночевал,

Утихли волны, лодка крепка —
даже утро проспал.

Петух полдневный где-то пропел,
видно, деревня близка.

Но сколько придется мне плыть туда?
Путь окружный не мал!

НАД ИВОВЫМ ПРУДОМ ЛЕТИТ ЛАСТОЧКА

Легкая, верткая ласточка вьется,
ветрено по вечерам.

Пух по весне осыпали ивы —
ветви прозрачно-пусты.

Тени деревьев вдали исчезают —
пал покров темноты.

Где же окно с неопущенной шторой,
где же красотка живет!

ПРЕПОДНОШУ ПИСЬМОВОДИТЕЛЮ ЛУ

Из леса вечернего голос донесся —
кто-то читает вслух.

Теперь я знаю, в облачной выси
скрылся отшельничий скит.

С цинем певучим вхожу в ущелье —
голос слабее звучит…

Отшельника мне отыскать бы хотелось —
песней его почтить.

ГРАЧИ УЛЕТАЮТ НА ЮГ

Грачи на закате
кричат, по деревьям снуют,
К ночи спешат

в лесу отыскать приют.

Вослед лебедям
они полететь не смогли.
Дикие гуси

давно уже скрылись вдали.

Селенье глухое,
речушка струится на юг,
Вьется дымок

над крышами ветхих лачуг.

Как трудно зимою
птице в лесу отыскать
Ветку надежную,

чтобы ночь скоротать.

ХРИЗАНТЕМЫ У ТРОПИНКИ

Шел не спеша
по тихой тропинке лесной,

Ввысь поглядел —
над Южной горою закат.

Не надо вина —
красотою цветы пьянят.

Капли росы,
в холоде свеж аромат.

В ЛЕСУ ВОЗЛЕ ВОСТОЧНОЙ НИЗИНЫ

Безлюдны тропинки, пустынен лес,
листья лежат ковром.

Только крестьяне окрестных сел
ходят по этой тропе.

Как мне до Лянского сада дойти,
обрадовать гостя письмом?

Стихи, что внезапно здесь родились,
запишу в безлюдье лесном.

НОЧЬЮ ПЬЮ В ЗАЛЕ ЮАНЬЮН

Яркая лампа
светит в ночную мглу.

Мокрые листья
лежат за окном у стены.

Гость захмелевший
давно уже видит сны.

Осенний сверчок
сам себе напевает в углу.

РАННЕЙ ВЕСНОЙ ПОСЫЛАЮ ВАН СИНУ

Бурлит, клокочет вода в реке —
весна вернулась опять.
Душу объемлет глубокая грусть —

никак ее не унять.

Важно

На одежду слезы потоком текут.
Горы безлюдны вдали.
В прошлом опоры найти не могу —

древние книги в пыли.

Случайные встречи, пустые слова
заполняют тоскливый досуг,
Много знакомых, но всем я чужой —

далеко единственный друг.

В печали десять лет протекли,
никто не утешит меня.
Только и радость — соседи мои —

близкая ваша родня.

В ЛЕСУ

Стынут деревья,
осень дохнула с гор.

Облака поредели,
Светел речной простор.

В чаще лесной
нынче я одинок.

С кем отыщу
поздний осенний цветок?

Представитель группы «Семь поздних поэтов» Ван Ши-чжэнь (1526-1590), был разносторонне одаренным и необыкновенно плодовитым поэтом, а его стихи отличались живописностью и выразительностью образов.

Возле Западного дворца
ропщу на судьбу
Лотос-часы водяные мерно
каплю за каплей роняют.
Вдруг так резко похолодало,
словно одежда промокла.

Кто пожалеет росу на утуне
возле резной ограды
Или морозною ночью иней

на черепице кровли?

Особый вклад в развитие минской поэзии внесла школа Гунъань-пай, которую представляли братья Юань Цзун-дао (1560—1600), Юань Хун-дао (1568—1610) и Юань Чжун-дао (1570—1623).

<\p>

Драматург и поэт Тан Сянь-цзу (1550—1616) воспитателем и наставником которого был Ло Жуфан (1515 -1588) последователь учения о сердце Ван Ян-мина, многие положения которого, как отмечалось выше, были близки по духу школе чань-буддизма.

В связи с этим в произведениях «китайского Шекспира» Тан Сянь-цзу отмечалось усиление авторского начала и наглядно проявлялись мотивы индивидуальной свободы личности, принципы чистосердечия и спонтанности проявления внутреннего мира.

Совет

В его пейзажной лирике мягко высвечиваются чаньские мотивы просветленного, уединенного созерцания, тонкой чувствительности, тихого очарования сокровенной красотой природы.
Ночую на берегу реки
Лежит тишина над осенней рекой,
редки лодок огни.
Ущербный месяц на небе слежу,
стоя в лесной тени.
Водяные птицы от света луны
встрепенутся, снова заснут.
Светлякам на крылья пала роса:
летать не могут они.

Перевод Е. Витковского

Источник: https://turisheva.ru/2017/02/03/kitayskaya-poeziya-min/

Современная китайская поэзия

Современная китайская поэзия — в каждом из этих трех слов содержится зародыш одной из оппозиций, которые структурируют все пространство китайского стиха на протяжении XX века. Во-первых, встает вопрос о том, что является современным, а что — традиционным. Так возникает оппозиция между китайской автохтонной традицией и ее переосмыслением.

Второй момент связан с осмыслением того, что в современной поэзии составляет «китайское», и с взаимодействием с иноязычными культурными элементами.

Третий вопрос состоит в том, что составляет сущность поэтического: о чем писать и как писать?<\p>

Если в России авангард с его языкотворчеством и часто намеренным косноязычием оказывается обращен в архаику, то современная китайская поэзия с момента своего выхода на литературную авансцену утверждает свое существование именно как апофеоз современности в искусстве.

Классическая эстетика, формировавшаяся на протяжении многих столетий, составила некий круг обязательных к использованию формальных конструкций, тропов и моментов, связанных с содержательным аспектом, и предполагала воспроизводимость модели творчества, являясь частью традиционной литературы.

Система все равно была довольно жесткой, несмотря на наличие пространства для индивидуальных вариаций внутри нее. Ровно поэтому в начале XX века в китайской литературе возникают две довольно смелые для того времени идеи.<\p>

Первая идея связана с трансплантацией на китайскую почву чуждых ей западных эстетических доминант. Вторая — это иконоборческая антитрадиционалистская поэтика.

Обратите внимание

И то и другое удачно влилось в общий интернационализирующий запал 20-х годов XX века в Китае, кульминацией которого стало движение 4 мая — движение за новую культуру, ознаменовавшее разворот китайской интеллектуальной элиты на Запад.

Это предполагало переход на разговорный язык байхуа, отказ от классического языка вэньяня, критику традиционной философии (в частности, конфуцианства), отказ от традиционной историографии, интродукцию в Китай новых, неизвестных доселе политических теорий, реформу образования и так далее.

<\p>

Что это означало для китайской поэзии на практике? Во-первых, отказ от вэньяня — полный, решительный и бесповоротный. А во-вторых, введение новых формальных конструкций.

Главный идеолог литературной реформы Ху Ши, автор первого стихотворения на разговорном китайском языке, опубликованного в 1917 году, в своих текстах, посвященных литературной реформе, несколько искусственным образом создает оппозицию между традиционным письменным вэньянем и разговорным байхуа, выстраивая линию развития и преемственности этого последнего от текстов Сунской эпохи, то есть X–XIII веков. Безусловно, на тот момент наклеивание на вэньянь критического ярлыка азиатской латыни было значительным преувеличением, но оно оказалось крайне важным для конструирования идеи новой поэзии и нового китайского языка вообще.<\p>

На практике язык новой поэзии инкорпорирует все: и элементы вэньяня, и неологизмы, и диалектные слова, и обширный пласт заимствований из японского и европейских языков, совершенно европеизированный синтаксис и чуждую пунктуацию. Заимствуются даже иностранные слова, которые напрямую включаются в китайский текст, как это происходит, например, в стихотворении Ван Дуцина «Я выхожу из кафе», где слово «кафе» в китайском иероглифическом тексте набрано латиницей.<\p>

Получается, что этот язык совершенно невозможной сцепкой зависает между двумя полюсами инаковости: между западной культурой, бомбардировавшей Китай начиная с середины XIX века, и китайской классической поэзией. От этой традиции современный поэт оказывается отделен ровно в той же степени, как он отделен от традиции западной. Виной тому в том числе языковой барьер: произведения на классическом языке невозможно читать без специальной подготовки. С другой стороны, помимо изменений в языке, существует проблема выключенности современного автора из общего культурного контекста китайских интеллектуалов (вэньжэнь) — людей, которые создали феномен стиха как интегральной жизни образованной элиты. Конфуцианские патологические воззрения только способствовали идее того, что поэзия не ограничивается рамками исключительно интеллектуальной деятельности, а наделяется широкими общекультурными функциями. Китайская традиция очень сильно текстоцентрична, филологоцентрична.<\p>

Современный автор вынужден писать в тени колосса классики на языке, чья история существования насчитывает около сотни лет, если мы отсчитываем ее от 1919 года, когда был опубликован первый сборник стихотворений на современном языке, получивший название «Эксперименты». Если мы отсчитываем эту традицию от момента оформления и стандартизации современного литературного языка путунхуа, что произошло в 1956 году, то история существования этого языка получается еще вдвое меньше.<\p>

Смена языка, расширившая в начале XX века пространство китайской литературы, за почти столетний путь новой поэзии стала, может быть, не столь актуальной. Разрыв с традицией стал гораздо менее решительным. Ровно поэтому современные поэты начинают искать новые пути взаимодействия с традицией взамен утраченных. Этой утрате в свое время немало поспособствовала культурная революция, которая явилась сильным шоком для китайской традиционной культуры. Сейчас поэты пытаются нащупать эти новые связи на разных слоях текста, начиная от его графики и вплоть до такой внешней по отношению к тексту вещи, как выстраивание поэтической идентичности.<\p>

Важно

Это можно наблюдать, например, в стихах поэта Сяо Кайюя, который пытается сконструировать субъект, сходный с социально ответственным субъектом китайского классика Ду Фу. Этот субъект оказывается отстранен и от народа (понятия, сильно девальвированного в маоистском Китае), и от интеллектуала, который, по мнению Сяо Кайюя, занят исключительно созданием лингвистических забав. Но Сяо Кайюй в этом поиске не одинок. Другие поэты тоже пытаются взаимодействовать с традицией. Например, Джан Джао, трагически погибший в 2010 году, пытается перенести классическую эстетику в современный стих. Его произведения написаны разговорным языком, но, благодаря тонкой звукописи, они характеризуются мелодикой, очень сходной с мелодикой традиционного романса цы. Если мы посмотрим на произведения Джан Джао, мы увидим, что они очень похожи по своему образному наполнению на произведения классического сборника романсов цы «Среди цветов» 940 года.<\p>

Эти многомерные связи с традицией возможны и в плане ее отрицания. Поэты вроде И Ша, провокатора, для которого очень характерна эпатажная позиция, стремятся, наоборот, подчеркнуть свою полемику, свой радикализм в отношении традиции.<\p>

Понятно, что, несмотря на постоянно звучащие в современной китайской поэзии призывы к автономии от каких бы то ни было внешних влияний, связь китайской поэзии с европейской оказывается гораздо более честной, чем это было когда-либо в какую-либо из предшествующих эпох. Современный китайский язык непредставим без европейских понятий. Хотя единственное, что увязывает слова, привнесенные извне, с китайской традицией, — это их запись посредством тех же иероглифов, которые используются для записывания традиционных китайских понятий.<\p>

Китайский авангард оказывается гораздо ближе к американо-европейскому авангарду, чем к собственной традиции республиканской поэзии начала XX века. Неудивительно, что китайские авторы с такой легкостью рассыпают по своим произведениям отсылки к древнегреческой мифологии, к сказкам Андерсена, к Конраду, Библии и многим другим западным текстам. Как показал в свое время исследователь Ян Сяобинь из академии Sinica, многие из них проецируют собственное видение себя как поэта на восприятие европейских поэтов как своих непосредственных предшественников и часто идентифицируют себя с ними.<\p>

Получается, что китайская современная поэзия взаимодействует с европейской традицией на всех уровнях, так же как с классической поэзией. Это взаимодействие означает не только поверхностное жонглирование именами, но и глубокую связь с традицией авангарда в плане освоения его перформативных стратегий и работы с медиальностью поэтического слова. При этом нельзя сказать, чтобы этот языковой аспект был хорошо изучен. Отдельные моменты можно найти в работах западных исследователей, которые занимаются китайской современной поэзией (например, в книге голландского ученого Мигеля ван Кревеля «Китайская поэзия в эпоху разума, травмы и денег»). Тем не менее здесь все равно остается большое поле для дальнейших исследований.

Источник: https://surfingbird.ru/surf/sovremennaya-kitajskaya-poeziya–5aXbe7964

Ссылка на основную публикацию